?

Log in

No account? Create an account

Пражский дессерт

Никогда не думала что буду провожать взглядом незнакомок. Но она вошла... и рука, тянувшаяся к марципановому рулету в обрамлении томленых в портвейне слив, бросила вилку и начала инстинктивно шарить по столу в поисках фотоаппарата…

Но марципановый десерт- это уже завершающий аккорд весеннего пражского меню, а началось все с аперетива.Read more...Collapse )Read more...Collapse )

Хорватия

Ох, не дурой была губа у того греческого царя Одиссея, отнюдь... Наевшись до икоты (за десять то лет осады Трои!) хваленого турецкого «все включено» со специфической, но все ж анимацией, дорогу в родную Грецию герой Иллиады проложил через Адриатическое море, где собственно и подвис- а ведь и было ему где… «Тысяча двести островов это вам не фигушки воробушкам показывать,- думала я запивая пряный аромат каменистой сосновой бухты сухой хорватской Мальвазией… а на столике тот же натюрморт, что и у царя Итаки за несколько тысяч лет до описываемых событий: белое вино искрится на фоне пышных, будто специально откормленных, зеленых холмов; карстовые разломы твердых сыров смягчаются ниспадающими волнами вяленого мяса; хлеб, выложенный без церемоний на тиковую поверхность стола, а завершает всю композицию плетеная корзиночка со свежими трофеями- инжиром и виноградом, добытыми на этом, расположившемся напротив острове…Вот и Одиссей, наверное, ступал на его землю, поднимался в гору по тем камням, вдыхал запах хвои и розмарина, нагибался время от времени сорвать дикую виноградину или тянулся за свежим инжиром, ложился в тень смоквы, утолял жажду той самой Мальвазией и засыпал под цокот- шуршание цикад «молодец-молодец-молодец» Конечно молодец, как впрочем и мы, решившие пройти на яхте от Дубровника до Щебеника с заходом на водопадыRead more...Collapse )

Греция


Этот маленький греческий городок мало чем отличался от сотни ему подобных, щедро разбросанных по древней земле Эллады. Тридцать минут в длину и двадцать в ширину; на его единственной центральной улице с трудом разъезжались два автомобиля, а боковые сплетались в глубине городка в несложную паутинку. На центральной площади, которую бы у нас, при нашем российском размахе, назвали бы просто сквером, был расположен фонтанчик окруженный совсем не античными статуями. Мне, туристке приехавшей в Грецию в первый раз, казалось, что греки должны культивировать свою античность, а оказалось что они не придают ей большого значения. Странное дело, у нас каждый школьник может удивить грека поведав ему про Медузу Горгону, царя Мидаса и прочих Аресах о существовании которых современный эллин имеет весьма смутное представление.

К середине 90-х годов русофобия в странах, как раньше было принято говорить, Запада, достигла своего апогея. После развала СССР Европа недолго маялась без привычного, и ставшего уже родным "призрака коммунизма", материализовавшегося в советскую власть и прилагающемуся к ней КГБ. Кто к кому прилагался это еще вопрос, но сути дела на тот момент он не менял. Новое, модифицированное пугало имело ту же country of origin что и предшественник, что с маркетинговой точки зрения было правильным ходом: западный "потребитель" уже на генетическом уровне привык взирать на 2/3 части континента Евразия с некоторой опаской. Несмотря на то, что размеры родины чуда- юда значительно сократились, его зловредность от этого только усилилась. Теперь все, что было связано со словом «Россия" было для европейца, и грека в частности, априори подозрительным и опасным. Особую чудодейственную силу приписывали русской мафии (раз не КГБ, так мафия- иначе пазл не сложится), которая не гнушалась после отмывания денег угонять мотороллеры, а грабеж старушек не противоречил распространению наркотиков по всему земному шару. Вероятно, исходя из этих предпосылок, скучающие греческие полицейские решили что наш, российский, туристический автобус стал причиной происшествия в горах Метеора. После 10-ти минутной погони по горному серпантину, сопровождавшейся ревом сирен, они заприметили нас в этом маленьком городке и задержали для выяснения обстоятельств, за что я им искренне благодарна.

Инцидент был чрезвычайно серьезным: лобовое стекло застрахованной машины, арендованной немецким туристом, было поцарапано камушком, слетевшем с горы у которой она стояла. Это уже было подозрительно. Камушек сам по себе упал....!По счастливой случайности нашелся надежный свидетель- мальчик лет десяти, который якобы видел, что другой мальчик кидал камушки с горы. А поскольку камни просто так с горы способны только русские, то давайте разбираться дорогие "таварисчи". И пока стражи порядка чинили следствие, я, осознав, что быстро мы не отделаемся направилась в ближайший супермаркет за фруктами.

Несмотря на то, что солнца на небе не было, погода стояла достаточно жаркая. Казалось что вот- вот начнется дождь, но такая погода держалась уже неделю. Парило немилосердно, однако не единой капли воды на землю так и не упало. Супермаркет располагался рядом с фонтанчиковой площадью и был единственным заведением не закрытым в тот час на сиесту. Мне еще повезло, что в тот день не было никакого национального праздника, количество которых в Греции не поддается счету. Вообще греки не утруждают себя работой и не куда не торопятся. А куда спешить? Пунктуальность то же никак нельзя отнести к национальным добродетелям: если грек сказал что приедет к тебе через 15 минут, то у тебя есть целый час чтобы как следует собраться. Как у них только самолеты по расписанию летают?

Пользуясь статусом туриста, я вымыла купленные в супермаркете персики прямо в фонтанчике, и, усевшись в тенечке рядом с ним прямо на мостовую, просто окунулась в другое измерение. Было очень тихо. Даже пение невидимых птичек не нарушало плотную и добротно сотканную тишину. Скорее наоборот, являлось некой простенькой вышивкой «крестиком» вишневого цвета на небеленом льняном полотне отсутствия звуков. Казалось время приостановилось чтобы дать возможность потрогать себя руками. Минуты настолько медленно тянулись, что я ощущала себя водой, в стакан которой наливают густой сахарный сироп. Вот узенькая улочка, вдоль которой сгрудились игрушечные трех-четырех этажные домики. В домах напротив, на уровне балконов третьего этажа, протянута бельевая веревка на которой нехотя висит единственное полотенце. Хозяйки балкончиков попивают кофе и ведут вполголоса неспешную беседу, даже не вставая со своих плетеных кресел. Седой усатый мужчина лет пятидесяти сидит около своего закрытого на сиесту кафе и вот уже минут десять курит одну и ту же сигарету. Это вам не судорожный перекур в перерыве, это осознанное втягивание никотина в ротовую полость, оттуда в гортань, а уж только оттуда в легкие, после чего наслаждение заполняет каждую клеточку организма, а дым начинает свой путь на волю, заканчивающийся то длинной струйкой, то колечками,  то облачками. Вдруг, тишину разорвало резкое кудахтанье мотора- это дочка усатого мужчины, весьма упитанная девушка лет восемнадцати в мини- шортиках и коротенькой маечке лопающейся на ее чрезвычайно развитой груди, проехала на мотороллере расстояние в тридцать метров: от кафе до дома. И опять все стихло

Мои мысли, имеющие привычку носиться в голове со скоростью электрички и издававшие временами соответствующие звуки, уже полностью синхронизировались с ритмом грустного и толстого ослика сонно везущего деревянную тележку по пустынной подворотне. Его хозяин, почему- то уклоняющийся от сиесты, медленно брел за ним и с улыбкой рассматривал горшки с цветами расставленные на подоконниках. Мне было хорошо. Не знаю почему, но мне, типичному жителю мегаполиса привыкшему к разнокалиберному шуму, бестолковой суете и толпам народа показалось что все что происходит со мной сейчас и есть реальность. Здесь все было настоящим: и дома построенные из природного камня, и воздух звенящий от своей чистоты, и даже томное ничегонеделанье которое не наводило тоску. Жизнь в этом городке протекала в полной гармонии с природой и космосом. Смена времен года, дуновенье ветра, карабканье букашки по листу дикого винограда все было настолько осмысленно, что женщина с персиком, сидящая на мостовой у фонтана в час сиесты, казалась не более чем миражом, сгустившимся из капель испаряющейся воды и предзакатного зноя.


И снова Ливан


Ну а что Ливан? Он чесался. Так чешется ранка, затянувшаяся сухой пупырчатой коркой предвещающей скорое выздоровление. А Ливан зудел! Два года. Нет, ну чем я хуже остальных? Почему все, кто побывал в стране белых гор приезжали со светящимися от счастья глазами, одна я пребывала в состоянии настороженного восторга? Да и чувство это какое то дурацкое- настороженный восторг…беспокойное, скребущее.. Одним словом все эти два года Ливан свербил и я при первой возможности с удовольствием его сковырнула.
 

 
Первое за что зацепился взгляд при выходе из аэропорта была реклама- «Жилой комплекс Мидетерраниум- Ваша инвестиция в будущее Ливана». Вот сейчас сижу и жалею что не сфотографировала рекламные стенды- видать так дома наелась этим информационном комбикормом, что совсем потеряла нюх на вещи достойные внимания. Реклама так или иначе определяет, а потом и отражает нашу действительность хотим мы того или нет. Ливанская действительность не исключение. Итак: «Кондоминимум Зеленая Долина- уютное жилье в Бейруте», «Кредит 0% на любые домашние нужды»,  «Свадебные платья Джафара Таффи», «Часы Белая Слеза», «Кипр- идеальное место для вашей свадьбы и отдыха», «Драгоценности Юсуфа Лотье-  модное объяснение в любви»- это если о масштабном. Если о более насущном, то: джинсы Сафира Муххамед; женское белье Золотая Орхидея; кондитерская Деревянная Мельница; свадебные и праздничные укладки, укладки на каждый день и укладки под платок от салона красоты «Лазурный Берег». Так же не удалось обойти вниманием прокладки «Нежный Шелк» в виде подсвеченной вырубки на крыше небоскреба и Мак Дональдс, анонсирующий через каждые 500 метров, биг мак+ кола+ картошка за 6 тысяч лир (то есть за 120 рублей). И все, кстати, на английском или французском языках с арабскими субтитрами. Наверное именно из за языка рекламных щитов вся дорога от аэропорта до отеля воспринималась не как пребывание в другой стране, а как экскурсия по  бесконечному Дьюти Фри. Но и в гостинице нас ждал сюрприз - «бон суар» вместо ожидаемого «салям». Ну что ж, бонсуар так бонсуар- все таки бывший французский протекторат.

 

 
 
Утренний кофе вместо кардамона пах все тем же бонсуаром (или уже бонжуром?). «Кардамон?» Да, да кардамон. Снисходительная улыбка. «Надо же, она хочет кофе с кардамоном» и уже мне «Кофе с кардамоном они пьют в Иордании» ОНИ- ключевое слово. Ливан больше тяготеет к Европе нежели к Азии, и сами ливанцы напоминают европейцев- нет не внешне, внешне все те же арабы, но внутренняя сборка преимущественно по европейской схеме (правда не без восточных диодов). Улыбки дружелюбные, жесты галантные, взгляды… а вот взгляды направлены исключительно вовнутрь себя. Каждый в своей ракушке. Это мое пространство- это твое. Добро пожаловать- До свиданья. А поговорить? Однако пока суть да дело за кофе с бонжуром пришло время платить…спрашиваем у официанта где бы нам разменять валюту на что получаем ответ «везде» и в качестве доказательства - сдачу с долларов в ливанских лирах. По хорошему курсу.  Сразу вспомнились лихие 90-е, когда валюта являлась единственной стабильным понятием после ускорения свободного падения и загадочного числа «Пи». «Доллар он и в Африке доллар, а здесь неизвестно что завтра будет»- говорили мы тогда и при первом удобном случае обменивали «деревянные» на «зеленые». Ливанцы, при внешнем спокойствии, живут в состоянии ожидания. А как еще можно жить после десятилетий войны и постоянных мелких потасовках? И вот парадокс- с одной стороны в стране в любой момент может грохнуть, шарахнуть и покатиться, а с другой…. Но это отдельная история
 
 

Обмен валюты резвым каучуковым мячиком прыгал по мозгу и не давал покоя всему организму- мне во чтобы то ни стало требовалось обменять деньги в банке. Зачем?!!! Ведь даже билет на копеечный фуникулер можно купить на доллары! Не знаю…По дороге из Бейрута в Библос  мы заехали в первое попавшееся отделение какого то банка, но вместо банка оказались в машине времени.  Нас перенесло  в ту эпоху когда у магазинов спокойно стояли коляски с малышами, а у каждого уличного автомата с газированной водой был стаканчик. И в Сберкассу мы, гремя ключами на шее, бежали в промежутке между «казаками- разбойниками» чтобы оплатить кварплату, а на сдачу купить билетик «Спортлото». Ни тебе охранников, ни бронированных стекол, ни автоматических дверей- только стойки с небольшими стеклянными экранами и то не от грабителей, а от плевков. Да, были времена…но тот бейрутский банк превзошел Сберкассу нашего детства- за простыми офисными столами сидели служащие и производили расчеты без каких либо ограждений. И это при том, что страна живет от одного вооруженного конфликта до другого- фасад банка «украшали» две характерные лунки.

 

 
 
Прибрежные города и поселки Ливана немного напоминают своих европейских братьев и сестер, но вот только в какой ниубудь Генуе или Авьенже арабские кварталы пахнут бхаратом, дешевым табаком и скисшими помоями, а кварталы Библоса и Эль Фидара шампунем для мостовой и каприфолью с легкой хвойной отдушкой. Вообще, если бы не цена авиабилета, Ливан идеальная терапия от весенней депрессии. Утром, если оно начнется часов в 8-9, можно облазить финикийско- греко- римско- византийские развалины, ближе к полудню отведать свежевыловленных морских гадов в ресторане с видом на море, а часам к трем стоять на лыжах или кататься на санках. Такой, извиняюсь за тавтологию, своеобразный контрастный душ для души. На лыжах можно и не кататься- для терапии достаточно простого сесть на придорожный камень и окунуться в палитру зеленого цвета: вот изумрудно- зеленый холм перетек в сине- зеленый кряж, вот хребет затененный в серую спаржу отсекает долину цвета шартрез, а вот светло бирюзовый каньон над которым виднеются белые шапки Курнат-ас- Сауда или Антиливана. Если забраться повыше, и доехать до снежных гор, то стоит взглянуть вниз, как урок физики на тему «Оптика» непроизвольно вызовет из памяти правила зеркального преломления. Нам покажется что гора за спиной отразилась в морской бирюзе, а на самом деле это облака, расположились в над тем самым каньоном с которого мы начали подъем.
 

 
 
Пути к горнолыжным курортам (неважно к какому из них) одинаково пасторальны: фахверковые отели, домики тяжелого камня, красные купола соборов и башенки колоколен, видавшие виды сосны и молоденькие кедры, миниатюрные водопады - не хватает только отары овец и пастуха горлопанещего йодли.  Вместо пастуха у нас радио, вещающее без помех на высоте более 2 тыс метров, Наташу Сен Пеьр, Гару и даже Джо Дассена.  Понятное дело, что при таком антураже, от ресторанчика- шале ожидаешь  фондю с глинтвейном, но речитатив следующего за Дассеном рэпа «о еееее, хабиби, камон, камон, ля шукр, о еееее» как бы сообщает о наличии в меню кебабов и кальяна.  На смотровой площадке опьяневшие от снега тинейджеры поют и пляшут. Ялла- ялла- ялла! Адреналин в воздухе не то что висит- стоит! Кажется что где то просто прорвало трубу и теперь все начиная от нашей одежды заканчивая макушкой горы пропитано этим гормоном. Снег на ливанцев производит супервозбуждающее действие. Русскому человеку это трудно понять- восторг вызывает лишь возможность стоять по колено в сугробе в шортах и футболке, а арабы от любого снега в количестве большем чем в морозилке просто шалеют.  Трогательно смотреть как взрослые дядьки неуклюже вылепливают подобие снеговика на капотах своих джипов и радостно катают их туда- сюда не жалея дорогого бензина. Они, конечно же не знают, что для того чтобы сделать голову и тело нужно слепить два, а лучше три снежка и катать их по снегу до нужного размера- вместо этого они сыпят на капоты горку белой массы и начинают ее усиленно формовать в подобие снеговикового туловища. Да и снежки детвора делает простительно неумело- снежок то нужно взять в ладошку, сжать и прихлопнуть пару раз второй ладошкой, а не хватать и бросать в приятеля. Ясное дело, что такой «снаряд» долетит до цели в сильно уменьшенном объеме. Но это не беда- все равно радостно! Ялла! Ялла! А семейные пикники на снежной поляне? Выезжаем всей семьей включая прабабушку. Стелем клеенку, на нее ставим пластиковые стулья. В центр клеенки кладем питу, сыр, оливки, багеты, сэндвичи и термос с кофе. Около клеенки размещаем газовую горелку на которой кипятиться чай. Садимся на стулья, закуриваем кальяны- ха- ра-шо! Малышня и взрослые катаются на с позволения сказать санках- это такой пластмассовый гибрид ледянки, снегохгода и санок. От снегохода руль, от ледянки вытянутое пространство для сидения, от санок только название. Но главное что скользят. Те кто случайно заехал на курорт может взять в аренду как одежду, так и оборудование. Те кто не умеет кататься- инструктора. Для тех кто замерз (на улице плюс 15) сокодавщик предлагает согреться русской водкой. Кстати точек где в Ливане можно выпить горячительных напитков достаточно много, а мест где отведать свежевыжатый сок до обидного мало- апельсины там божественные. Чего б соку не надавить?

 
Вдоволь насмотревшись на снег (а то у нас его мало) решаем засветло вернуться к морю, в Бейрут. На то есть серьезная причина- горные дороги. Горный Ливан а он, так или иначе, горный практически везде, еще тот аттракцион для автолюбителя. Не   так давно в стране прошла акция за безопасное вождение. Те же самые рекламные плакаты изображали осла, смотрящего уляпанный кровью разбитый автомобиль. Надпись под плакатом гласила «Не уподобляйся ослу». Ливанские водители, в иерархии движущихся объектов, занимают категорию ослов- камикадзе. Двойной обгон на горном серпантине? Это Ливан. Банка пива, ветер в лицо, спидометр на 140? Там же.  Главное внезапно высунуть морду- пролезет вся тачка. А поворотники вообще придумали неврастеники. На горных и высокогорных дорогах пробки не редкость. Ну, во первых все норовят друг друга обогнать в результате чего получается свалка. Во вторых в стране негласно действует единая система парковки под названием «я так хочу». Ну а третья…снеговики- их же надо катать!

Ночная жизнь Бейрута наполнена ночными клубами, ресторанами, дискотеками, борделями, кальянными и даже казино в примыкающей к Бейруту Джунии. Набережная, которую ливанцы называют не расыф, а французским корнИш- местное ВДНХ, павильон автопром. Какие только авто не фланируют туда- сюда. Себя то показать надо. Ревя, рыча и разрывая воздух несется вдоль корниша спортивная БМВ из которой по пояс высунулись человек шесть молодых ребят и девчонок. Навстречу ей, повизгивая покрышками летит Порш Кайен и из нее тоже лезет такое количество народу, что впору спросить кто у них там на гармошке играет. Напротив ресторана «Дьяболо» припаркован красный Феррари. Хоть и старенький, а все равно Феррари. Сам хозяин в белом спортивном костюме курит и играет с друзьями в карты в обыкновенной кальянной. К вечеру жители целыми семьями в красивой одежке выходят к корнишу на променад. Говорят даже во время войны как бомбежка стихала бейрутцы приходили на набережную- обменяться свежими новостями. Днем по набережной ходит замечательный старичок с доисторическим фотоаппаратом и предлагает всем желающим сфотографироваться напротив Голубиных Скал. Как только солнце садится старичок уходит- у его фотоаппарата нет ни вспышки ни цифрового режима ночной съемки. Место фотографа занимает другой старичок с бидоном с кофе. Он ходит туда- сюда и на арабском, французском и английском весьма нестандартно рекламирует свой напиток «от моего кофе вы будете себя чувствовать лучше чем после Ред Булл» Интересно знает ли он что такое Ред Булл или же ему что виагра что Ред Булл всё ягоды одного поля про которое он слышал, но никогда там не бывал. Да оно и не очень то и надо. Покупайте кофе! На мостовую выкатывают тележки продавцы жареного каштана, вареной кукурузы, соленых орешков, халяба и прочей уличной еды. И дети начинают клянчить у родителей каштаны, и модные девчокнки забыв про губную помаду грызут соленые фисташки, и пожилые бейрутцы просят продавца налить им чего то в пиалу и кинуть в варево кружок лимона,  и парень из белого ауди- кабриолет по дороге в ночной клуб вдруг резко останавливает машину, перегораживает проезжую часть и идет весь такой гламурный чтобы купить теплый початок и начать его нетерпеливо покусывать перекидывая из рук в руки- вот такая непосредственность

Ливансике женщины независимо от вероисповедания приятно порадовали ухоженностью и отсутствием комплексов. Если у тебя животик- гусеница, а ножки что те дорические колонны это еще не повод отказаться от обтягивающей кофточки и коротенькой юбочки. А вот мужчины, наоборот, разочаровали. Нет в них ни египетской блядинки, ни сирийской обволакивающей вкрадчивости, ни иорданского взгляда повелителя пустынь, ни общеарабской вальяжности, ни…да чего перечислять- все очарование забрали себе женщины. Зарисовка из ресторана. Семейная пара. Она сидит закутанная в черное, а из под длинного платья выглядывает напедикюренный красный ноготок. Шарман? Шарман. Вот только сказать красивы ли ливанки или нет я все таки затрудняюсь- уж больно ярок у них макияж. Особенно глаза и брови. Глаза сейчас уже никто до ушей не подводит- сейчас модны «смоки айз», которые ливанки понимают буквально. Тени наложены таким образом что действительно создается иллюзия дыма, поднимающегося с нижнего века до бровей. Брови сильно выщипаны по нижнему контуру и прорисованы до не встречающихся в дикой природе форм. Необычно? Да. Эффектно? Бесспорно!

Размером Ливан ну совершенно неприличного, не Андорра, конечно и не Ватикан, но указатели на дорогах ему бы все таки не помешали. Они есть, но не так чтобы сильно бросались в глаза или, наоборот, находятся аккурат напротив искомого объекта (очень полезно, иначе никто не догадается что это пещеры Джейта) Встречаются так же дорожные знаки не про то. Конечно информативно встретить указатель что вы находитесь в аль-Джумхури́йя аль-Любнани́йя, президентской республике. Знание, которое сообщает данный указатель, безусловно важное дабы знать что ты не в Сирии или, боже упаси, в Израиле, но делать петли в горах в поисках дороги как то быстро надоедает. Слава Богу есть военные!!! А я люблю военных! Они бывают в красных, фиолетовых, зеленых и серых беретах. Красные береты это, если я правильно поняла, спецназ; зеленые- простые войсковые, серые- военная полиция, а вот назначение фиолетовых до сих пор туманно. Но независимо от цвета берета военные знают дорогу и мы радуемся людям в погонах как спирту на морозе! «Вам нужен заповедник Кедры? Езжайте прямо метров пятьсот, потом на развилке возьмите вправо, на следующей развилке опять вправо и там будет указатель Бшарре. Вам туда». Спасибо тебе, милый человек, а то у нас от кругалей вверх- вниз и снова вверх уже барабанные перепонки хлопают как у слона уши. Соседняя Иордания в плане указателей просто мега- супер туристическая страна. В Ливане же мы тратили уйму времени чтобы найти тот или иной объект.
 

 

Гроты Джейта, на поиск которых мы убили полтора часа, производят впечатление посильнее иорданской Петры. Петра творенье рук человеческих, а гроты- каприз природы. Два уровня сталактитов и сталагмитов разместились в нескольких километрах от Бейрута. Структура, фактура, формы, свисающих с купола и поднимающихся из воды кальциевых наростов наводит на мысль что гроты- учебная мастерская Творца и его подручных ангелов. Мы думаем что оргАн изобрел грек Ктсебий из Александрии- направда! Вот он в Джейте и годами будет постарше динозавров. На срезанном сталактите стоят метки: палеозой, мезозой, эпоха мамонтов, последний ледниковый период, египетские пирамиды, рождение Христа….Помимо оргАна в пещере расположились коралловые рифы, крепости с башенками- донжонами, грибы разных форм и размеров, масляные горы, макет Памуккале, абстрактные фигуры и не менее абстрактные структуры. Второй, нижний грот, это декорация к сказке «Семь подземных королей». Ты садишься в лодку и скользишь в густой тишине вглубь пещеры в окружении все тех же фантасмагорий и удивляешься не сколько четким контурам охранника и огоньку его сигареты, сколько самому факту наличия здесь человека- ты же ждал волшебника в лиловом, расшитом золотыми звездами, колпаке, или бородатого гнома в меховой душегрейке, свечным фонарем в кряжистой руке и маленькой киркой на сильном плече. В крайнем случай Русалку или доброго Дракона. Обязательно доброго- образ Джейты совершенно не вяжется с негативом. Она такая сказочная… Тем более удивительно узнать, что в свое время гроты использовались воинственной партией Хезболла как склад отнюдь не сказочного оружия.

В гости к той самой Хезболле мы как раз и собирались. Не так чтобы в прямом смысле слова, но и не сильно в переносном- Баальбек, расположенный в восточной части Ливана, как раз вотчина Хезболлы. Два года назад мы уже имели в самом Бейруте опыт общения с ребятами из Партии Бога. Не могу сказать что было приятно. В этот раз мы собирались вести себя более разумно- рации оставили дома, фотографировать собирались исключительно храмовый комплекс- не более того. То, что это уже другой Ливан стало понятно… снова по рекламе. Сначала исчез Мак Дональдс. За Мак Дональдсом нижнее белье. Вместо него- кожаные пальто и куртки. Самая вызывающая реклама- свадебные платья. Никакого Кипра, никаких квартир и инвестиций. Реклама сигарет, магазинов, скромных салонов красоты. Зато на верстовых столбах фотографии детей из бедных семей, мальчиков и девочек- Хезболла оплатила им образование. В самом Баальбеке Хезбалла- самая настоящая торговая марка. Ее выгодно тиражируют на футболках, сувенирных кружках, магнитах на холодильник, что там еще бывает? На этом тоже. Однако не все так лубочно и примитивно. Люди, живущие на Ближнем Востоке, говорят не будь Хизбаллы регион захлебнулся бы межрелигиозных и межклановых распрях. Тут «гуляют» палестинцы, люди без родины, промышляющие разбоем, торговлей наркотиками и продажей краденых авто, мутят воду малоуправляемые наркушные кланы Джофара, некоего американца ливанского происхождения. Может и еще какая нечисть затесалась в этот шабаш, но достаточно и того что доподлинно известно. А Хезбалла хоть как то пытается всю эту шальную братию держать в узде. Со своим интересом- не без того. Но нам до этого дела нет- мы приехали посмотреть Баальбек.  
 

 
Если верить историкам, то храмовый комплекс Баальбек построили финикийцы и назвали его в честь бога Баала, бога солнца и плодородия. Позже, когда пришли греки, и город и храмы переименовали в честь греческого коллеги Баала- Гелиоса и город стал назваться Гелиополис. А когда пришли арабы… то они заявили что де город принадлежал мифическому царю Нимроду, который приказал гигантам восстановить священное место после потопа. На первый взгляд ученым мужам очень даже верится, но чем дольше пребываешь на территории языческой кумирни, тем меньше доверия историкам и все как то больше склоняешься к версии арабов. Вера как песок из верхней, научной, колбы часов, перетекает в нижнюю- мифологическую. Взять хотя бы храм Юпитера- на фоне его храмы Акрополя обыкновенное моделирование. Высота колонн Юпитера- 10 этажный дом, а диаметр по всей длине 2,3 метра. Никаких усеченных конусов. Знаменитые «Трилитоны»- обработанные блоки весом по 350 тонн. Они настолько точно подогнанные друг под друга что между ними нельзя просунуть лист бумаги. Ступени, изготовленные из каменных монолитных блоков по 7-8 ступеней- почти что лестничный пролет. Колонны со следами…токарного станка? Эзотериков всего мира Баальбек манит не только Трилитонами- есть и другие обработанные мегалиты- один весом 800 тонн, другой 1500 тонн. Мистики и приверженцы альтернативной истории склонны считать что Баальбек это: место силы, один из энергетических пупов земли, доказательство вмешательства в земные дела неземных цивилизаций, свидетельство о более высокоразвитой допотопной цивилизации. Оставим за скобками мистику и внеземные цивилизации- в Баальбеке и без них есть чему восхититься. Например мастерству резчиков по камню- фризы, кажущиеся кружевным на самом деле из каменного кружева. Все полости и выемки натуральные, а не оптический обман. Или инженерным решениям. Сегменты мраморных колонн крепились друг к другу с помощью металлических штырей. Внутренняя часть штыря была бронзовая или железная, а внешняя свинцовая. К чему, спрашивается, такая заумь? Очень просто- во первых коррозия, от которой хотелось бы крепление защитить. Свинец, как известно, не ржавеет, а плотно облепив металлических стержень не дает ни воздуху ни воде начать разрушительные действия. Во вторых коэффициенты теплового расширения металла и камня не совпадают. Расширение штыря может вызвать трещину в камне. Трещина сама по себе может быть небольшой, но под действием давящей сверху массы разрастись до опасных размеров. Поэтому расширение твердой бронзы успешно принимал на себя мякгий и текучий свинец, не давая напряжения на камень. Сопромат, второй курс. Только вряд ли его преподавали в Баальбеке в дни постройки храмов. Так же интересно что за тысячу восемьсот лет известковые барельефы не смылись, не сточились и не выветрились, но это уже заслуга климата- сухого и маловетренного. Некоторые храмы строились не один десяток лет и наглядно иллюстрируют изменение вкуса от языческой разгульности до христианского аскетизма, от византийской изысканности в зодчестве до мусулманского прикладного- оборонительного подхода к строительству. На меня в Баальбеке самое большее впечатление произвела философия архитектуры. Ах, где ты Дэн Браун? В Баальбеке для тебя впечатлений на три книги хватит. Храм Венеры в виде подковы- символ женщины, удачи, плодородия. Шестигранное строение (двор) Гексагон и повсеместные изображения т.н. «Звезды Давида». Что шесть граней Гексагона, что шесть лучей звезды все это символы стихий: земли, воды воздуха, огня, жизни и смерти по одной версии и эфира и молнии по другой. Взаимодействие воздуха и воды уравновешивается посредством огня и воплощено в грамотно продуманных водостоках в виде львиных голов. Лев с одной стороны символ власти- Баал (Гелиос) властитель мира, а с другой стороны является символическим изображением огня, с третьей стороны один из символов Солца. Круг замкнулся. Древние жрецы рассчитали силу и розу ветров в сезон дождей и через открытую пасть льва вода с крыш аккуратно, под нужным наклоном, лилась в специальные чаши не нарушая внешней эстетики. Барельефные орнаменты тоже символичны: пучки колосьев- единство, веревка- дружба, цепь- рабство, чередование яйца и стрелы- чередование жизни и смерти, и, конечно, свастика- круговорот жизни, символ созидания. Храм Бахуса, бога вина, украшен барельефами с изображением винограда и мака. Тоже символы. Виноград- жизнь, весна, веселье, мак: смерть, наслаждение, опьянение, морок, бессознательность. В античные времена во время пиров кроме вина подавали еще и опий. Не все души возвращались в свои тела после таких вечеринок.

Нашим душам и их телесным оболочкам пришло время возвращаться домой. До рейса оставалось 6 часов. Гид отвел нас в сокодавку, а сам остался на пороге заведения. Все что произошло дальше зафиксировалось у меня в памяти как абстрактный коллаж склеенный из звуков и кадров: черный джип, остекленевшие от наркоты глаза, «что здесь делает эта шармута?», нож рассекает тело апельсина, «езжайте с миром», оранжевую полусферу заглотнул аллюминиемый черпак пресса, «скажи чтобы купили у нас товар», сок льется в бутылку, «оставьте их в покое», закрылась дверь кафе напротив, прыжок из джипа, занесеный кулак, удар, падение, щелчок затвора автомата, кто то виснет на плечах бородатого ублюдка с калашом, дикий ненавидящий взгляд, визг срывающегося с места джипа. Слава Богу все живы! Через несколько минут появляется военный внедорожник и офицер в сером берете передает по рации приметы бандитов, марку и номер их шайтан арбы.

Да уж, действительно, где ты, Ден Браун? Ты же любишь замешивать свои исторические бестселлеры на детективном тесте. Вот, пожалуйста: ливанец Али единственный из выживших за время двадцатилетней гражданской войны потомок древнего рода жрецов- воинов. Какого культа и бога выясним позже. В свое время Али учился в России или на Украине, женился, у него родились дети, но волею судеб он был вынужден покинуть семью. Свою семью в Ливане создать не удалось. Али уже много лет и знание о великой тайне, которое его семья охраняло из поколения в поколение на протяжении нескольких тысячелетий (чего уж, скупиться?) может быть утеряно. Али находит своих детей и они приезжают к нему в гости. Тайна хранится за бронзовым замком в подземном храме в Баальбеке, где Али работает гидом. Замок обязательно бронзовый поскольку до сих пор доподлинно не известно как люди не ведающие химии научились делать этот сплав. Шумеры утверждали, что это знание дали им боги. То, что хранится за бронзовым замком это антигравитационный «черный ящик» с помощью которого можно не только подниматься самому, но и двигать горы, молниеносно уничтожать армии врагов и еще много чего. В иудйеских летописях такими свойствами наделен Ковчег завета. В Библии говорится что он пропал во времена царя Соломона. На самом деле его спрятали жрецы, предки гида Али из Баальбека чтобы великая сила не попала в плохие руки. Обладание таким черным ящиком это почти что обладание миром и коварный Джофар (да, да, тот самый, из Америки) именно этого и добивается. Он случайно узнает о последнем жреце и о наличии у него детей. Джофар приезжает в Ливан и подсылает к Али своих воинов ассасинов, угостив их предварительно доброй порцией героина, но жрецу с наследниками удается скрыться. Они бегут в пещеры Джейта (не будем скупиться на декорации), где им еще предстоит добыть ключ от бронзового замка. Ключ сам по себе дорого стоит- он старше библейского Соломона и изготовлен из нержавеющего железа (но мы то знаем что это метеоритное железо) К погоне подключается Хизбалла…. Ну вот где то так. Главное чтобы фантазия не подвела и рука не дрогнула- и будет Дену новый бестселлер. А я? А я сижу и прокручиваю в голове восточную поговорку: если с тобой что то случилось один раз- можно сказать что это случайно. Если это с тобой случилось во второй раз- совпадение и нет никакой гарантии что не случится в третий раз. Я до сих по не знаю понравился ли мне Ливан. Я все еще не видела финикийских Тира и Сидона. Я так и не прокатилась на фуникулере. Ехать ли мне в  Ливан в третий раз?

 
 

 
 
 
 
 
 
 
 

Дамаск

Если бы меня попросили описать Дамаск в двух- трех словах, то первое, что приходит в голову, так это тяжелый кованый сундук доверху набитыми старым и пыльным тряпьем среди которого неожиданно обнаруживается то драгоценная парча, то нежный бархат, то тончайший шелк. Те, кто считает, что древнейшая из действующих столиц мира являет собой декорацию к сказкам Шахерезады, будут сильно разочарованы. В Дамаске практически нет беленых домов, фестончатых окон, золоченых дверей и прочего архитектурно- восточного изыска. Напротив, он преисполнен современными серыми бетонными зданиями среди которых нет- нет, да вынырнут аккуратный шале с черепичной крышей, чеканные ворота медресе, заброшенный дом с изъеденными жуком- притворяшкой деревянной дверью, которую стоит открыть … и одна из тысячи и одной сказки гостеприимно распахнет свои объятия внутренним двориком с мраморным шестигранным фонтаном,  мандариновым деревом, занавешивающим резные ставни сквозь которые проглядываются расписные стены и сводчатые потолки старинного особняка, в котором (а почему бы и нет?) в один из жарких летних дней мог предаваться неге и вкушать щербет если не сам Халиф аль Гарун, то хотя бы кто то из его свиты. Но это все лирика….

В Дамаск мы с отцом прилетели в пятницу рано утром. Пятница у мусульман выходной день и поэтому большая часть города независимо от вероисповедания отдыхала. Были закрыты магазины, лавочки и, естественно, рынок. На улицах было почти не видно людей, да и загруженность дорог напоминала документальные фильмы про Москву 50-х годов, только с одним существенным различием- снисходительным неприятием правил дорожного движения. Светофоры, дорожные знаки, разметки и пешеходные зебры не то что в Дамаске, а во всей Сирии существуют, кажется для красоты. А что? Красный очень привлекателен особенно в тот момент, когда на него едет водитель. Пешеход сам может решать когда и где ему переходить дорогу- на некоторых перекрестках один сигнал показывает зеленый, а другой красный. И вот она свобода выбора- хочу иду, хочу стою. Если вдруг водителю приспичит на перекрестке повернуть из крайнего правого в крайний левый ему никто, включая регулировщика в белых перчатках, не скажет что думают о нем, его маме и вообще о его родственниках, не говоря уже о том, чтобы настучать кулаком по кузову или по чему то еще- ну что теперь делать, если надо человеку повернуть? Ну надо ему, надо. Так же можно неспешно ехать вдвоем заняв три полосы трехполосной дороги и, открыв окна, обсуждать итоги вчерашнего матча. Можно ехать по встречке, а можно просто высадить пассажира в середине потока.

Вообще, сирийцы поразили нас своим спокойствием, расслабленностью и какой то доброжелательной отрешенностью. За всю поездку мы так и не увидели, чтобы они ругались или разговаривали на повышенных тонах. Сложилось такое впечатление, что даже дети там не плачут, а спокойно сидят на руках у родителей или идут с ними за ручку, взирая на неспешно текущую жизнь. Такое мировосприятие оказалось настолько заразительно, что уже через несколько часов и мы, сами того не ожидая, стали мягкими, чуть ли не плюшевыми, начали улыбаться прохожим и перестали куда либо торопиться.

Позавтракав по неопытности в отеле за сумасшедшие, по меркам Сирии деньги, мы практически ничего не поели и к полудню, что естественно, цель нашей прогулки из туристическо- исторической превратилась в поисково- гастрономическую. Проходив по закрытому пятничному Дамаску мы решили попытать счастья в христианском районе Баб Тума- но не тут то было. Там, как и везде, большая часть заведений не работала, а вопрос еды вставал очень остро. Тут надо отметить, что без знания элементарного арабского туристу в Сирии будет слегка некомфортно. Без знания языков всегда некомфортно, но арабская страна это особый случай. Во первых цифры. Те, что мы называем «арабскими» к настоящим арабским не имеют никакого отношения. Точечка, яйцо, галочка- поди узнай в них нолик, пятерку или шестерку. Но если цифры худо- бедно можно выучить, и, немного поколдовав над меню, выяснить наконец что сколько стоит, то вычленить из хитросплетений арабской вязи салат и чашку кофе это уже проблема. Это во вторых. В третьих владение выученной из путеводителя фразой «фарджини тарик?» («как пройти») спровоцирует детальный ответ на том же самом самым языке, на котором написано меню, что не сильно поспособствует нахождению объекта. Дорога в конце концов найдется поскольку местные жители сделают все от них возможное  чтобы помочь гостю, но на это уйдет время. Английского сирийцы пока не знают, русский уже забыли и общаться можно только языком жестов. Меня, однако, миновала участь сия. В моих руках, как выразились бы игроки в покер, был джокер- папа, арабист, проживший в Дамаске 3 года в конце 60х- начале 70-х. В те года русская речь на улицах Дамаска и арабоговорящие пареньки славянского типа были не редкость, а сейчас нужно было видеть лица местных жителей, когда к ним подходил явный иностранец и заговаривал даже не на литературном, классическом, арабском, а на сирийском диалекте! Словами удивление людей передать нельзя, а ведь прошло каких то тридцать с хвостиком лет. Отец, можно сказать, собирал стадионы, так как стоило ему начать говорить- вокруг него образовывалось человек 5 с округлившимися глазами. Мне же оставалось греться в лучах его славы и канючить как в детстве «паааап, а паааап, а спроси». В тот раз я в очередной раз просила папу, покупающего с тележки мандарины- кармантины (это такие мандарины, которые чистятся одним движением руки или шлепком об стол) спросить где бы нам покушать. Продавец мандаринов, оценив ситуацию  с закрытыми кафе, приказал пробегавшему мимо мальчишке отвести туда, где кормят. И мальчишка отвел нас… в мясную лавку. Там за стеклом витрины на крюках висели бараньи туши, курдючный жир и прочая убоина. «Их надо покормить»- скорее так сказал мальчишка и моментом испарился, а нас посадили за стол и сразу дали воды. Бесплатно. В Дамаске вода всегда подается бесплатно, причем пить ее можно прямо из под крана- у нее удивительно приятный сладковатый привкус. Тут же в лавке был мангал, на котором нам приготовили нехитрую, но очень вкусную снедь- шашлыки и кебабы с печеным луком. После чего из соседней лавки специально для нас принесли чайку и рассчитали не как за сервис, а как за покупку мяса.

Еда, самый животрепещущий для нас вопрос, так как покушать любим оба, составила наименьшую и наиприятнейшую статью расходов. Пишу, и истекаю как бульдог, слюной. Итак… завтракали мы чаще всего восхитительно сочной шавермой (прости Москва, респект Питер) и пол-литровым стаканом свежевыжатого сока. Обедали как получится- шавермой, кебабом, сладостями, а вот ужинали на всю катушку: салаты, хомус, мясо, картошка, кофе, алкоголь (иногда приходили со своим). А какие там огурцы и редиска! Но что особенно хочу отметить так это хомус и кофе. Про сладости в целях сохранения нервной системы умолчу. Скажу только одно- турки могут отдыхать. А почему? А потому что они готовят свои сласти на растительном масле, а жители Дамаска на «арабском жире». Он же бараний. Не зря же сладости Дамаска считаются самыми вкусными на Ближнем Востоке. Так вот про хомус- каких только сортов пюре из тертого гороха нут  оказывается не бывает! И просто с оливковым маслом, и с лимоном, и с чесноком, и с мясом и с травами. Целый вечер можно посвятить, поедая различные виды этой пасты. Ну а кофе… до посещения Сирии я сходила с ума по итальянскому кофе и все третировала итальянцев вопросом из чего они, москальцонэ (мерзавцы) делают такой кофе и почему его кроме как в Италии больше нигде нет. Итальянцы странно на меня смотрели и говорили, что кофе они делают из кофе, но гордо признавались, что их напиток самый лучший в Европе, хоть и не растет на Аппенинах. Теперь любители макарон могут составить компанию отдыхающим туркам, поскольку нет у них не только сильно обжаренных зерен, но и самого главного- кардамона! Кофе с кардамоном подается в маленьких чашечках добрую половину которых составляет гуща. Не потому что жалко воды, а потому что зерна промолоты в пыль. Во время варки такая пыль образует взвесь и полностью отдает воде все положенные ароматы и ферменты. Пьется такой напиток совершенно неспешно. Его желательно не пить, а пригублять, смаковать, добавляя удовольствие к дружеской беседе, курению кальяна (уголь в настоящий кальян кладется прямо на табак), игре в нарды или простому созерцанию окружающей действительности. 

В субботу утром, в первых день наступившей недели, не было никакой суеты- никто не бежал на работу, не давился у входа в автобус- суббота, как и воскресенье, как и прочие дни недели это просто растянувшаяся пятница. Просто машин на дороге значительно больше и они вяло подудукивают в образовавшейся пробке, которая сама собой рассасывается. Хотя нет, вру- один раз пробка сама собой не исчезла. Регулировщику пришлось не только вмешаться, но даже, редкий случай, показать эмоции. А дело было так: на повороте Т-образного перекрестка таксист, встав наискосок и перегородив две полосы из двух возможных, решил высадить пассажира. Минуточку, это как раз не криминал, это в порядке вещей. Пока пассажир расплачивался, пока таксист считал деньги, пока вытаскивал из багажника чемодан и размышлял, куда бы ему ехать направо или налево образовался нешуточный затор и визит дорожного полицейского был неизбежен. Тот подошел, и минуты две хоть и возмущенно, но совершенно незлобно, размахивал жезлом. Потом, для порядка, легонечко пнул колесо автомобиля, открыл дверь и… продолжил на той же волне сольный номер с крутящейся полосатой палкой. Водитель, тем временем, сидел как ни в чем не бывало и спокойно внимал. Закончив монолог, регулировщик закрыл дверь и водитель уехал. Страж порядка еще долго и в красках расписывал подошедшему коллеге произошедший инцидент, а в это время на их глазах машины разворачивались на своей полосе, останавливались в считанных сантиметрах от невозмутимых пешеходов, подрезали друг друга, в общем творили разные, по нашему мнению, рода бесчинства, а двое дедушек шли навстречу друг другу по центру проезжей части и что то радостно обсуждали махая руками.

Имея многолетний опыт туристического общения с турками и египтянами я приехала в Сирию и начала ждать когда же нас если не обманут, то во всяком случае попытаются развести на деньги. Прошел день- ничего подобного не произошло: владельцы открывшихся к вечеру лавок приглашали попить кофе и не предлагали свои товары- им было просто интересно поговорить. Проходит второй день- таксист мусульманин, которого мы наняли чтобы посмотреть окрестности Дамаска, просто так, по велению сердца, везет нас в труднодоступный высогорный монастырь священный как для христиан, так и для мусульман. На третий день на рынке, покупая оливки, не можем решить разменять ли крупную купюру либо набрать мелочи. Решили расплатиться мелочевкой и начинаем вытаскивать из карманов монетки. Продавец же решает что у нас не хватает денег и предлагает взять оливки так, бесплатно. У меня обратный шок- когда же обманут то? А может уже облапошили, а мы и не заметили? Идем по старому городу и видим домик с интересной лепниной. Около него стоит машина, а рядом семейная пара что то в нее грузит. Останавливаемся напротив чтобы сфотографировать дом, а хозяева с улыбкой обращаются «Нравится? Заходите вовнутрь. Посмотрите» Ну наконец то, думаю, сейчас все встанет на свои места и вы начнете предлагать нам ваши ковры. Я то знаю! Но зайти соглашаюсь и тут же теряю дар речи от красоты увиденного. Жаль только, что дом не реставрировался лет тридцать. Спрашиваем можно ли фотографировать- да пожалуйста! Пока мы жадно щелкаем техникой и наводим резкость, хозяева, как это принято в Сирии, предлагают кофе и начинают рассказывать про свой дом. Ему оказывается шестьсот лет. Это один из самых красивых из сохранившихся частных особняков, хоть и выглядит снаружи не очень презентабельно. Данная семья живет в нем уже более ста пятидесяти лет и все это время торгует коврами. Съемка закончена, мы начинаем прощаться, нам улыбаются и отвечают «добро пожаловать в Сирию!». И все- никаких ковров, никакой платы. «Добро пожаловать в Сирию!»- одна из самых распространенных фраз, которую услышит иностранец. Ее совершенно искренне скажет продавец, у которого ты ничего не купил, случайный прохожий, смотритель музея, школьник или таксист. Древний закон гостеприимства незыблем как дамасская гора Касьюн, с которой, если верить легенде, спустились на землю Адам и Ева, а природное дружелюбие сирийцев и их отзывчивость, скорее всего  черта тех людей семьи которых сотнями лет живут в одном и том же месте, занимаются одним и тем же ремеслом и не только помнят своих предков до седьмого колена, гордятся ими но и сами живут жизнью что для их потомков будет примером.

Мы были приятно удивлены как хорошо в Сирии относятся к русским. Узнав, что мы из Москвы и без того доброжелательные сирийцы расплывались в широчайших улыбках и тот час бросались нас кормить- поить, приглашать в гости и спрашивать чем можно нам помочь. Они очень тепло отзывались о России не делая никакой разницы между непосредственно Россией, Украиной, Белоруссией, Арменией или Казахстаном. Для них мы все русские и ко всем нам у них очень теплые чувства. Помню разговор  ювелиром Зарехом «Я был в Ереване три года назад. Мне очень понравилось! Русские очень хорошие люди!». Если в музеях фото и видео съемка запрещены, то для нас делалось исключение- смотритель поворачивался спиной, а если какой то зал был закрыт, то нам его хоть на минуточку, но открывали. Было очень трогательно когда перед тем как показать нам путь сирийцы первым делом решали нас накормить причем наотрез отказывались брать деньги- «вы мои гости». Часто бывало, что услышав русскую речь, к нам подходили мужчины, которые когда то учились в Советском Союзе или России и, извинившись за беспокойство, спрашивали не нужна ли какая нибудь помощь, если помощь была не нужна они просили уделить им 10- 15 минут чтобы…. Просто поговорить по русски. Часто такие разговоры перекидывались за полночь и продолжались на следующий день с привлечением в нашу компанию других русскоговорящих товарищей.  Таким образом за время неделю поездки мы обзавелись значительным количеством хороших друзей и закомых, связь с которым продолжается и по сей день. Воистину права пословица гласящая что для того чтобы стать другом американцу ему нужно спасти жизнь, а для того чтобы стать другом восточному человеку с ним достаточно всего лишь выкурить сигарету.

Время в Дамаске бежит не так быстро. Некоторые вещи, уже навсегда ушедшие из повседневности зацепились, каким то образом, за канву прогресса и продолжают существовать, рассказывая какой жизнь была раньше. Женщины и мужчины, несущие на головах горы хлебных лепешек или тюки; мулы и нарядные лошадки на дорогах; коробейники, развозящие свой товар либо на тележках либо на велосипедах; чистильщики обуви; овощные развалы прямо на асфальте и многое  другое. Правда цивилизация и тут наступает: чай теперь подают только в пакетиках; вечную кремневую зажигалку на хлопковом шнуре нужно искать днем с огнем, ночью с фонарем; торговец, продавший даже сущую безделицу, уже не скажет покупателю «мабрук» («поздравляю»), а тот не ответит «Алла юбарик фик» («и Господь тебя благославит»). Но самое обидное, это то, что разобрали железную дорогу, соединявшую Дамаск и один из самых красивых районов Сирии Забаданию. Изначально этот отрезок был построен для прохождения легендарного Восточного Экспресса. Восточный Экспресс упразднили кажется после Первой Мировой войны, но остался участок, соединявший Сирию и Ливан. Потом разобрали ливанский кусок, и остался только сирийский, по которому ездил маленький забавный паровозик и тащил за собой ковбойские вагончики. Теперь паровозик стоит напротив центрального вокзала «Хиджаз», а вагончик у станции «Кадым». Мы зашли на «Хиджаз», который в тот момент был на реставрации, и спросили у дядечки- смотрителя, а нет ли в планах железнодорожников снова запустить паровозик в Забаданию. Смотритель вздохнул и ответил «Хорошее старое никогда не возвращается»

Однако, хорошее прошлое продожает жить. Например рынок. По дамасскому рынку можно гулять от рассвета до заката, особенно по той части, где продаются специи. Она настолько очаровательна, что можно провести час, а то и два, придти на следующий день и провести столько же, если не больше. Лавочки там напоминают каморки колдунов, чернокнижников и прочих магов- чародеев. С потолков свисают морские звезды, сушеные тыквы, шкуры и черепа животных, морские раковины, связки непонятных трав, цветов, плодов, панцири черепах, сушеные змеи и крокодилы. А на полу тюки, тюки, тюки. С перцем, шафраном, кардамоном, имбирем, сумахом, хной, басмой, травами, корицей, орехами, изюмом итд итп. В баночках на стенах колышутся какие то  разноцветные жидкости, на выносных столах разложены пирамидки из натурального мыла, а на прилавке «бабушкины» чашечные весы с чугунными гирьками- ну как вот взять и уйти оттуда? А рынок медников или старьевщиков? Это готовая ловушка для неискушенного туриста. Возможность потрогать и купить почти что музейные экспонаты сводит с ума, а вид блестящих чайников, кофейников и масабов обладает краткосрочным парализующим эффектом. Чтобы придти в себя можно попить кофе или сока, съесть щербет посыпанный миндальными лепестками и фисташковой крошкой. Мужчинам повезло немного больше- они могут помыться в хамаме, который действует с тысяча триста какого года.

Есть еще золотой рынок. В былые времена на нем торговали в основном армяне, евреи и немного мусульман. В середине 80-х большая часть евреев продала лавки и покинула страну, но пальма первенства все равно осталась у армян и арабов- христиан. Да, такие бывают, и в значительном количестве. Раньше их было больше. Говорят что в Алеппо, втором по величине городе Сирии, христиане вообще были подавляющим большинством. Причина уменьшения их численности банальна и всем известна- низкая рождаемость. Родят одного, максимум двух детей и хватит. А в мусульманских семьях три ребенка это минимум. Интересно, что Сирия чрезвычайно мирная и веротерпимая страна, а населена она помимо арабов и вышеупомянутых армян, турками, курдами, бедуинами, черкесами, курдами. Осталось немного евреев. Среди христиан встречаются не только православные и католики, но и представители очень древних и малочисленных течений данного направления. Мусульмане представлены не только традиционными суннитами и шиитами, но и исмаилитами, друзами и алавитами. Курды, те вообще отличились: среди них есть не только христиане с мусульманами, но и дьяволопоклонники. Однако, судя по разговорам с людьми, никого не волнует вероисповедание или национальная принадлежность соседа. Рядом с мечетью мирно уживается церковь, курд дружит с турком, мусульманка идет под руку с подругой христианкой и шепчет ей на ухо какую то тайну- обе хихикают. Говорят что и смешанные браки не такая уж редкость. Христиане от мусульман внешне ничем не отличается, а вот христианки от мусульманок непокрытой головой и сравнительно вольными нарядами. Вольными в восточном понимании этого слова. Так же бросается в глаза что каждый четвертый  сириец или сирийка блондины с голубыми или зелеными глазами- наверное работа крестоносцев. Ребята, видать, от души старались и не только огнем и мечом, раз их гены проскакивают аж через 400 лет.

Что то я увлеклась этническим вопросом, хотя начинала говорить про золотой рынок, на котором со мной прямо в первый день пребывания в Дамаске случилась просто мистическая история. Началось все за 32 года до моего рождения, когда мой отец искал подарок на свадьбу своей невесте, т. е моей маме. Побывав в трех городах: Дамаске, Алеппо и Хаме придирчивый папа накупил различных золотых вещиц, среди которых выделялся перстень филигранной работы с ромбом посредине и серьги с висюльками. Сколько себя помню- я так любила когда мама надевала именно эти украшения, что когда она перестала носить такие яркие вещи я просто взяла и перетащила их к себе в шкатулку и стала носить сама. Перстень вообще редко покидал безымянный палец. Первого апреля 2003 года судьба сыграла с нами своеобразную шутку- нашу квартиру ограбили. Помимо денег и техники унесли почти все мое золото, но самое обидное было то, что оставив бриллианты, воры забрали тот перстень и те серьги. Помню что вернувшись домой и осознав случившееся я села на кухню и заплакала. Нет, не денег было жалко, не техники и даже не ювелирки, среди которой было много красивых и дорогих изделий. Было жалко память, которую у меня отобрали. Уж лучше бы забрали бриллианты, честное слово. С тех пор у меня напрочь пропал интерес к золоту. Даже то малое что осталось уже не хотело носиться. Друзья и родственники, знавшие что я осталась почти без украшений стали предлагать мне дарить на различные торжественные события золото, но я отказывалась- того что украли не вернуть, а другого мне не надо. 

Мысль о том, что я могу найти те же самые изделия в Дамаске, пришла в момент покупки авиа билета. Однако пятница, как говорилось выше, был выходным, и открытыми оказались всего несколько лавок. Беглого взгляда на их ассортимент было достаточно, чтобы понять что того, что мне надо здесь уже давно не продают.  Вооружившись рисунками украденного, мы посетили несколько лавок. И в каждой из них владельцы качали головами «Это «потерянные» модели. Такого уже не делают лет сорок, если не больше». Отец соглашался, говоря, что уже в семидесятые годы те украшения были редкостью. Ювелиры от души старались нам помочь. Вытаскивали что то из закромов, посылали с рисунками к соседям, звонили коллегам по цеху, но все безрезультатно. Предлагали что то подобное, но нам нужны были точные копии.  Мне стало грустно, но папа пытался меня подбодрить тем, что завтра, когда все откроется, мы обязательно найдем что ищем. А если не найдем в Дамаске, то обязательно поедем в Алеппо- город, где делается филигрань. Так, за разговорами и просматриванием витрин, мы забрели в какой то дальний угол золотого рынка, можно сказать в аппендикс. Я безнадежно кинула взгляд на лотки и ахнула- среди блестящей братии  колец и браслетов лежал МОЙ перстень! Я сделала все ошибки, которые только возможно было сделать находясь на рынке- как только хозяин протянул мне перстень чтобы посмотреть  я тут же его схватила, зажала в кулаке и сказала «беру!». «Ты хоть посмотри твой ли размер»,- резонно заметил отец, хотя размер был действительно мой. Десятью минутами позже та же история повторилась с серьгами. Правда серьги не были точной копией украденных, но были так на них похожи, что разница была минимальной. Дедушка- ювелир сказал, что серьги эти висят у него с незапамятных времен, но он не помнил чтобы ими кто то интересовался.  Получилось так, что перстень и серьги лежали 32 года и ждали когда их брата и сестер сначала украдут, а потом я приеду в Дамаск и заберу их.  Хочу сказать, что в ту поездку мы прочесали золотые ряды не только Дамаска, но и прочих городов, «мелким гребнем»- ничего подобного мы больше не встретили. Как говориться «хотите верьте- хотите нет».

Живи Шахерезада в наши дни она непременно вставила бы мою историю в одно из своих повествований. Отец был бы султаном, добывшим в далекой заморской стране перстень приносящий удачу. Я - принцессой, у которой этот перстень украл злой волшебник. Принцесса под видом простолюдинки отправилась бы на ковре- самолете на поиски своего сокровища и, пройдя череду испытаний, непременно добыла бы его с помощью верного джинна. Восточная сказительница разукрасила бы сказку золотом и серебром, насыпала бы в нее рубинов и изумрудов, сбрызнула бы драгоценным сандаловым маслом и обязательно упомянула бы о том что главным сокровищем, которое добыла принцесса был даже не перстень, а сама заморская страна, которая стала для принцессы тем самым местом, в которое она будет постоянно возвращаться чтобы в очередной раз убедиться что если бы Сирии не существовало, то ее обязательно нужно было выдумать.


Иордания

Вот кто бы что ни говорил, а Иордания это женщина. Взять, к примеру, три основные дороги. Это же праздничный песочный торт! Первый корж- гладкое шоссе вдоль Мертвого Моря. Второй корж- пустынный хайвей, а между ними…. вязким розовым джемом щедро присыпанным корицей и мускатным орехом пролегает Королевская Дорога. Она как женское настроение: то взлетает до небес, то падает донельзя. И ему, настроению, вторит наш дамский язычок: говорит, говорит, говорит, а потом бац, разворот на 180 градусов и извини дорогой, но я совсем не то имела ввиду. Опять же только женщина способна комфортно себя ощущать при полном отсутствии нефти, газа и скромном количестве земли, годной к земледелию. В наследство ей достались ласкающие взор пейзажи, расслабляющие минеральные ванны, скромные водопады, лечебное море и грязь, способствующую красоте. Казалось бы, при таких исходных данных стоять Иордании жалкой попрошайкой на площади Восточного Базара, заглядывать заискивающе в глаза прохожих и утирать оборванным рукавом слезы отчаянья по давно немытому лицу. Но вместо согнутой от унижения нищенки мы видим полную достоинства госпожу гордо входящую в зал приемов. С глубоким почтением приветствует она закутанную в паранджу матушку Саудию, изящно протягивает руку толстому Кувейту, непринужденно кивает богатенькому семейству Эмиратов, лукаво обменивается тайными знаками с соседкой Сирией, шутит с прохиндеем Египтом и вовсю строит глазки бельму в очах всего арабского мира Израилю.


А как она выглядит! Настоящая королева. Ухожена, воспитана, образована, красива и скромна. Может создаться обманчивое впечатление, что у нее совсем нет проблем. Они есть. Их очень много, но они как дефекты фигуры, которые скрываются корсетами, смягчаются фалдами, выравниваются струящимися тканями. Иордания преуспела в искусстве драпировки и туристу, приехавшему к ней, кажется что Восток, представления о котором у среднестатистического западного человека черпается из диснеевских мультфильмов про Алладина, расположен аккурат в Хашимитском Королевстве Иордания. Королева не спешит развеивать заблуждения иностранца, наоборот, тщательно подогревает его фантазию бедуинами, верблюдами, хамамами, пузатыми кофейниками с изогнутыми носиками, восточным гостеприимством, не забывая про то, что все указатели во дворце тестя Алладина, султана, исполнены на английском языке, что красавица Жасмин любит принимать ванны, а зловредный Джафар ест макароны с кетчупом чуть ли не ножом и вилкой. У Иордании, как у сердобольной матери, для каждого чужого ребенка найдется своя конфетка.


- Мне очень нравится Иордания,- молодая полная американка небрежно выжевывает эту фразу, кладет гамбургер на стол, запивает ее Кока- Колой и снова возвращается к своему ноут- буку, работающему в режиме wi-fi,- Я здесь уже второй раз. Мы тут недалеко от Мукавира работаем с археологами и раскапываем византийский город


Слово «византийский» американка произносит академически четко, ставя на него, тем самым, особый акцент. Ее понять можно- при недостатке своего археологического прошлого американка с удовольствием (и за свои деньги) копается в прошлом другого континента.


Для эко- туристов у Иордании заготовлены кемпинги; для велосипедистов великолепные трассы, разнообразные маршруты и вежливые водители; для любителей истории- развалины; для любителей экстремального отдыха: скалы и таинственное ущелье Муджиб


- Мы очень рекомендуем взять на ужин что нибудь из баранины,- говорит молодая румынская пара,- тут в меню есть целый раздел «бедуинская кухня».


Мы познакомились играя друг с другом в перегонки на арендованных автомобилях. Румыны на дорогах по европейски дисциплинированны и осторожны чего нельзя сказать про нас, русских, у которых тапок в пол и пять минут полет нормальный. Взять подбросить голосующих на пустынной дороге двух бородатых мужиков- святое дело. Ну чего люди будут жариться на солнце когда нам по пути? Румыны же при виде дорожной полиции сбрасывают скорость до 40 километров в час, попутчиков не берут и боязливо косятся, видя как очередной местный житель распахивает дверцу нашей машины.


- Надо же,- восклицают румыны,- у них в меню есть баклава! У вас точно есть баклава?
- Да, есть,- отвечает официант,- Вы знаете что это такое?
- Мне ли не знать! Это румынское национальный десерт,- отвечает румын пять минут назад обидевшийся на меня за то, что я без всякой задней мысли посоветовала ему отдохнуть в Турции. Это все равно, что предложить армянину поехать на медовый месяц в Стамбул, но армяне не считают баклаву исключительно своим кушаньем


Румыны приехали чтобы посмотреть знаменитую Петру и искупаться в Красном море. Большего от Иордании и не ожидали, однако удивление подстерегает их на каждом шагу, начиная с еды. Оказывается мусульманская, и, в частности, арабская кухня во многом схожа с их родной. Новостью является так же то, что здесь, на Ближнем Востоке, такое большое количество римских памятников. И это при том, что в Румынии, завоеванной римлянами во втором веке нашей эры, этих памятников почти не сохранилось. Почти вековую рану на сердце влахов заживляет здание Сокровищницы в Петре. Она так же пуста, как и казна румынской короны. Дело в том, что перед самой Первой Мировой Войной Кароль I передал Российской Империи все свои сокровища на хранение. В 1917 Российской Империи не стало вместе с румынским золотом. Набатеи Петры ушли с исторической сцены значительно раньше, но так же унесли свои сокровища во мглу веков.


- В мире нету никого кроме Бога одного!- неожиданно по русски (хоть и коряво) произносят израильские туристы при виде нас у пещеры Лота


В Иордании, так же как и в Израиле, Сирии и Палестине разворачивались основные события, ставшие основой для Ветхого Завета. Хашимитское Королевство влечет иудеев со всего мира горой НэбО и дешевыми стоматологами. Зубные врачи в 50% учились в бывшем Советском Союзе, а с горы НэбО пророк Моисей увидел Землю Обетованную, с нее же он отправился в свой последний путь. Для израильтян НэбО- ключевой узел истории, можно сказать доказательство легитимности пребывания в «земле Ханаанской». Она как река Иордан для христиан, прибывающих в Иорданию чтобы прикоснуться к воде на той стороне некогда великой реки и именно в том месте, где приняли крещение Иоанн Предтеча и Иисус из Назарета.


Помимо христианских святынь и православных церквей для россиян у Иордании припасен особенный леденец. «Раша из вери гуд»- говорят иорданцы и мы таем что эскимо на солнце. Нас любят. Конечно не так по родственному как в Сирии, но и не так фальшиво как в Египте. Это приятно. Правда, нужно отдать должное, отношение к туристам в Иордании почти что трепетное.


- Мадам, купите книгу!- зазывает продавец сувениров в Джераше,- Смотрите мадам, вот путеводитель по стране, вот книга про Красное море, вот книга про арабскую кухню. А вот книга про Петру!


Петра у иорданцев «наше все». Она везде: на магнитах, брелках, открытках, книгах, футболках, бейсболках. Ее можно найти в названиях отелей, кафе и ресторанов. Она идее- о- фикс и побудительный мотив для посещения страны. Она настигнет вас даже на месте крещения, в бедуинской палатке и прощально помашет рукой с пакета магазина «дьюти фри». Она наваждение.


- У Вас нет книг на моем языке- отвечает мадам
- Откуда же Вы?- удивляется продавец
- Из Словении
- Это Россия?
-Нет, Словения
- Украина?
- Нет, Словения
- Тоже хорошо!.... но книг на вашем языке действительно нет- искренне расстраивается продавец и чтобы как то компенсировать это досадное недоразумение добавляет- Добро пожаловать!


В замке Карак волнение. Одна толпа франков (так во время Крестовых Походов называли на Ближнем Востоке европейцев) захлестывает другую. «Ооо, шармааан»- курлычут французы, «Ке белло! Ке карино!»- гомонят итальянцы, «вундер….вундер…»- бубнят немцы. От группы штурмующих подземелье французов откалывается женщина с лет сорока- сорока пяти. За ее спиной огромный рюкзак, а руке видеокамера. Она подходит к бойнице, снимает рюкзак, ставит его на подобие подоконника (если этот термин применим к бойнице) и начинает что то искать. Вдруг верхняя часть рюкзака приходит в движение- годовалый малыш в непомерной панамке завертел головой и вытащил откуда то пухлые ручонки. Мать наконец находит то, что искала- бутылочку, дает ее ребенку, не пожелавшему вылезти из рюкзака, а сама с облегчением откидывается на каменную кладку. Детенок с удовольствием чмокает, а француженка продолжает прерванную видеосъемку. Ей это важно. Ее далекие соплеменники были полноправными владельцами этих земель, а известный бандит Рене де Шатильон даже женат на хозяйке Карака. Негодяю де Шатильону удалось сделать то, что в течении двухсот лет не удавалось всем крестовым походам вместе взятым: своими пакостями он восстановил против крестоносцев весь арабский мир и привел к объединению арабов под предводительством Саладина. Саладин для арабов, что для нас Александр Невский, побивший, кто не помнит, рыцарей ливонцев и тевтонцев на Чудском Озере. Еще раз мы побили тевтонцев, точнее их потомков, в 1945 году. Правда те же румыны считают, что это сделали американцы и искренне удивляются, узнав, что СССР во второй мировой потерял больше 20 миллионов человек. Вероятно из за того, что мы всех иностранцев как били, так и продолжаем бить (низким уровнем сервиса, безумными ценами, отсутствием безопасности) иностранных туристов в России плачевно мало. Иордания же туризмом живет и это несмотря на достаточно высокие цены.


Единственное место, где с тебя не берут денег это замок Шобак. Второй, после Карака, замок крестоносцев на Святой Земле и тоже вотчина Шатильона. Наш пострел везде поспел: и пожить на территории современной Турции, и навести шороху на острове Кипр, и посидеть в тюрьме 16 лет на территории современной Сирии и взять в жены даму, владеющую двумя крепостями на территории современной Иордании.


Шобак расположен высоко в горах, продуваем со всех сторон и практически никем не охраняется- ходи где хочешь. Примечательно то, что в нем сохранился потайной ход глубиной более 300 метров. Если верить путеводителям, то это колодец. Если верить продавцу сувениров у входа в замок- это подземный ход через который и сейчас можно выйти к подножию горы. Он совершенно бесплатно предлагает фонарик. Знает, шельма, что за фонарик мы обязательно купим у него какую нибудь финтифлюшку, и поэтому предлагает на выбор несколько видов осветительных приборов. К сожалению узнать что же это на самом деле лаз или колодец нам не удается- метров через сто винтовые ступени лестницы начинают прыжками менять высоту, ширину, и прочие параметры типа угла наклона, одним словом делать все, чтобы человек сломал тут шею. Желания проверить настолько ли хороша медицина в Иордании, как ее хвалили израильтяне из пещеры Лота, нет, и мы поднимаемся на поверхность.


В новопризнанном Чуде Света- Петре перманентная живая иллюстрация библейского сюжета про Вавилонское столпотворение. Такое чувство, что поклонники Розового Города в нем если не живут, то уж точно ночуют- восемь утра очередь к кассе. Однако, не орды туристов, не цветные разводы на скалах, не ущелье, меняющее тон в зависимости освещения, не фризы и картуши, искусно вырубленные в камне, не шляпы Индианы Джонса на головах арабских мачо, не бедуины, вовсю торгующие китайскими бусами, ассоциируются у меня с Петрой, а ослы и запах их навоза. Без осликов в городе набатеев никуда. Они провезут по ущелью, поднимут и спустят с горы усталого туриста, доставят провиант в многочисленные кафе, новую партию сувениров на основные перекрестки и вызовут улыбку на лице измученного путника бирками «BMW» или “Mercedes» на лбу. Продукты жизнедеятельности ушастых мерседесов, конечно, убирают, но их количество статистически знАчимо превосходит физические возможности двуногих уборщиков.


Смельчакам, не боящимся бросить вызов судьбе и провести ночь в пустыне, безумцам, готовым согласиться на отсутствие горячей воды, героям, не теряющим лица при виде жука- навозника, предлагается провести ночь в пустыне в бедуинской палатке. Палатки, как и бедуины, бывают разными, но туристы, как правило не жалуются- они едут за бедуинской экзотикой. Есть, конечно, палатки по цене хорошего пятизвездочного отеля международной категории. Такие….уже не палатки, а шатры, полностью упакованы согласно последнему слову моды в области оформления восточного жилища: ковры ручной работы, дорогие чеканные блюда, резная мебель, кривые кинжалы, сабли крест накрест с инкрустированными ручками, покрывала из верблюжьей шерсти и прочий рахат лукум. Есть так же биотуалет, Интернет и телевизор со спутником. В бюджетных палатках может не быть даже одеял. Как рассказывала моя подруга: «полы нашей палатки постоянно вздрагивали при каждом порыве ветра. Надев куртки мы залезли в один спальный мешок, натянули капюшоны, и, прижавшись друг к другу, жалобно запели «врагу не сдается наш гордый «Варяг!» Зато какие в пустыне закаты!» Для тех, кто не готов к единению с природой предлагается житие- бытие в бедуинской деревне, а точнее в отеле под нее стилизованном. Говорят, что богатые бедуины приезжают в такие отели семьями чтобы показать как жили предки.


Что же до самих бедуинов, то каких то 70-100 лет назад большая часть населения Иордании вело кочевой образ жизни. На фотографии 1893 года на меня смотрит… женщина. На самом деле если бы не ее одежда и украшения, то определение половой принадлежности человека, изображенного на оттиске, непростая задача даже для антрополога.


- Правда сложно понять кто это мужчина или женщина?- спрашивает меня с улыбкой пра-пра-правнук этой тетеньки, в прошлом студент Института Дружбы Народов в Москве, а ныне владелец гостиницы в городе мозаик Мадабе
- Правда,- говорю я зачарованная пергаментным лицом и массивными плечами прародительницы,- а как ее звали?
- Не знаю. Ее имя не сохранилось. Знаю что нашего предка звали Ибрагим аль Тваль. Вот его фотография. Он привел нашу семью сюда, в Мадабу, и мы стали первыми, кто заселил этот заброшенный город.
- А откуда пришла Ваша семья?
- Из Карака. В тех краях постоянно шли войны между племенами…


Некий Махмуд из бедуинского племени сарариев ходил в слугах у семьи аль Тваль бедуинского племени азейзатов. Однажды Махмуду пришла в голову мысль украсть сестру Ибрагима когда та шла по воду. Киднеппинг удался, но на следующий день все племя азейзатов встало лагерем вокруг шатров сарариев. «Чтобы ты сделал с ними если бы у тебя не было оружия?,- спросил шейх азейзатов молодого Ибрагима. «Я бы выдрал им глотки своими зубами»,- ответил молодой бедуин. Конфликт удалось урегулировать, сестру вернули, но если бы не сотрудник латинской миссии, несчастную женщину ждала бы неминуемая смерть. От родственников. За поруганную честь семьи. Миссионер перевез несчастную женщину в Иерусалим, а оттуда в Наблуз. Ему самому так же пришлось скрываться чтобы не получить свою порцию железа под дых. Таковы были законы пустыни
Межплеменные войны были чрезвычайно жестокими. Пощады не знал никто: ни женщины, ни дети, ни ослы с верблюдами. Никаких правил и кодексов. «Кто выиграл- тот выиграл, кто проиграл- то проиграл, кого убили- тот был мертв»- так описывал времена своей молодости Ибрагим аль Тваль французскому миссионеру.


- А что делали французские миссионеры в бедуинском племени? Пытались обратить в христианство?,- спрашиваю я хозяина гостиницы
- Не знаю что они делали, но азейзаты всегда были христианами.
Меняюсь в лице:
- Бедуины…. христиане?
- Наша семья- да
- А те, другие, которые сарарии?
- Те нет, те мусульмане
- Племя вашей семьи единственное племя христиан?
- Конечно нет. Были и другие.
- А я читала,- и тыкаю пальцем в путеводитель,- что первые христиане появились в Мадабе гонимые мусульманами
- Все верно. В одной из войн наше племя потерпело поражение и мы пришли сюда.
- А что стало с сестрой?
- Ибрагим нашел место, где она скрывалась и убил ее, а потом долго рыдал над ее могилой. Но честь семьи….


Хорошенькое дело… а как же христианская заповедь «не убий»? Правда и бедуин мусульманин, несмотря на ту же заповедь, в схожей ситуации в те годы поступил бы точно так же, как это сделал Ибрагим.


Уже вернувшись домой я открыла книгу русского дипломата жившего на Ближнем Востоке в середине 19 века Константина Михайловича Базели и прочла: «при всех политических переворотах они <бедуины> остались теми же кем были при Магомете; и, вероятно, этот полудикий, полупатриархальный их быт длился без изменений со времен Авраама…Все их религиозные понятия ограничиваются верой в единого Всевышнего Творца, Ветхое и Новое Откровения их не огласили, а закон Магомеда не имеет меж них столь сильного влияния чтобы побороть врожденное маловерие»
Ибрагим прожил долгую жизнь. Он восстановил церковь, первый осознал значимость найденных в Мадабе византийских мозаик и начал их охранять. Двери его дома всегда были открыты для странников независимо от национальности и вероисповедания, свои деньги он тратил на благотворительность и любил молиться в одиночестве. «Мои руки в крови»- часто говорил пожилой бедуин, уходя на молитву. Начало 20 века сделало Иорданию политической ареной, где сошлись интересы различных сил и сторон. Почти всё мужское население Трансиордании могло вслед за Ибрагимом повторить печальную фразу, но жестокие времена, слава Богу, позади. Страной уже давно управляет династия совершенно некровожадных бедуинских королей, жену, если на ней нет массивных украшений, уже не спутаешь с мужем, а мужчины уже не считают для себя оскорбительным выйти на улицу без ножа и патронташа.


И все таки, несмотря на суровое прошлое, и настоящее, которое никогда не бывает легким, Иордания- женщина. Во всяком случае, я ее увидела такой: зеленоглазой королевой в желто- розовом платье с кантом цвета индиго. Цвет глаз подарен долиной Муджиб, платье сшито из пустынь, а синева на подбой взята из Красного моря. На руках ее перстни, в которых драгоценными корундами сияют Петра и Мертвое море. На шее ожерелье из замков и крепостей. Завитушки римских колонн- цветы в ее прическе, а иорданцы- ее дети, в которых она отражается.

 

один день в Ливане

поездка была в ноябре 2007, но отчет созрел только только
http://tigirina.livejournal.com/#asset-tigirina-639

Незаконченный роман

Инициатива знакомства исходила от меня. Уж слишком много ходило про него слухов и легенд для того чтобы я упустила подвернувшийся вдруг шанс узнать предмет этих слухов лично, в формате тет- а- тет. А разговоры действительно были самые разные. Одни говорили, что он денди, обольстительный красавец и серцеед. В свое время увлекался джазом, что не могло не наложить отпечаток на его образ: чуть томный и немного гротескный. Другие же, наоборот, отзывались о нем как о падком на все ярое выскочке, безвкусной и кичливой посредственности. Факты его не столь давнего прошлого были для злых языков что коллекционный коньяк для гурманов- всегда к месту и всегда с удовольствием. Это сейчас он богат и солиден (не сказать, добропорядочен), а ведь когда-то не брезговал наркотой и крепко занимался политикой. Высоко взлетел, а потом рухнул в одночасье и стал босяк - босяком, жалким и убогим. Нашел, правда, в себе силы подняться, прогнулся под кем надо и вот теперь считает, что нынешнее благосостояние это его личная заслуга. Как бы не так! «Он насквозь фальшивый!»,- говорили мне. «А кто настоящий?»- парировала я, собирая чемодан. «Он надоест тебе на второй день»- неслось вслед - «Я найду с кем скоротать время». «Ладно, если у вас что-то сложится, расскажешь что да как?»- чем, собственно говоря, и собираюсь заняться.

Он представлялся мне несколько иным, и в этом не было ничего удивительного. Пресса, случись ей написать о нем статью или заметку, непременно иллюстрировала публикацию одной и той же фотографией, сделанной ночью на фоне небоскребов под веселый аккомпанемент разноцветных огоньков. Просто Рио де Жанейро какое то. Получалось как с Москвой и Парижем - если проанализировать большую часть фотографий, то выходило, что куда в обеих столицах не плюнь обязательно попадешь либо в Спасскую, либо в Эйфелеву башни. В его же случае налицо была не жизнь, а один сплошной карнавал. Однако, как выяснилось при встрече, веселые огоньки были лишь частью его жизни: прагматичной и одновременно романтичной, сдержанной и бесшабашной, строгой и веселой, шокирующе прогрессивной и безнадежно старомодной.

Для места нашей первой прогулки он выбрал Чикаго 20- х годов. Как все-таки жаль, что не было на мне в тот день ни фетровой шляпки с пером тропической птички, ни фильдеперсовых чулок со «стрелкой» и «пяточкой», ни корсета на косточках, ни шелковой комбинации с кружавчиками. Эх, как прошуршала бы я тогда всем этим архаичным великолепием по крепдешину плотно прилегающего платья, проходя походкой Мэрилин Монро мимо зданий, выстроенных в стиле Ар Деко! Крепдешинового платья, кстати, тоже не было. Зато были новомодные джинсы «привет нефрологу», но даже их чрезмерно заниженная талия не могла умалить мрачного величия архитектурного стиля тиранов и диктаторов. Интересно, что стиль этот возник в 20е-30е годы 20 века одновременно в Новом и Старом Свете, но в отличие от космополитичных барокко или модерна, имел в своей основе местную, континентальную  закваску. Если речь шла об обеих Америках, то в зданиях четко просматривались формы, узоры и архитектурные приемы, используемые зодчими майя, ацтеков, сапотеков и прочих мезоамериканских цивилизаций. Если говорить о Европе и колониальных в те времена Азии и Африке, то  там верховодили египетские жрецы, римские патриции и якобинский террор французской революции. Дома- палаццо, дома гробницы, дома- храмы, с характерными прямыми и ломаными линиями на фасадах, четкими, графичными формами,  и в тоже время с богатой отделкой.  Архитектура грубой, языческой силы и иллюзии счастья. Ар Деко, кстати, имеет еще одно название «иллюзорная архитектура», ведь время, в которое он появился никак нельзя отнести к благополучному: конец изнурительной Первой Мировой и почти тот час Великая Депрессия, череда восстаний и революций, войны за независимость, поднявший голову рабочий класс и теряющий на глазах свои позиции класс буржуазии. Наверное, в угоду новой нарождающейся силе архитекторы кинулись изображать на стенах зданий мускулистых парней в кепках и их дородных подруг. С другой стороны, может быть не ропот среди простолюдинов, а общая мировая нестабильность наталкивала строителей на возведение сооружений  подобных тем, которые простояли века и тысячелетия несмотря ни на какие смуты и катаклизмы - ведь не может все время трясти и лихорадить. Есть и еще одна идея, почему этот стиль стал так популярен - показать человеку, что на фоне этих колонн и барельефов, высоких потолков и метровых вазонов он никто. «Единица ноль», как писал Маяковский, «но», продолжал поэт «если в партию сгрудились малые…». Ничего хорошего, как показала история, из этого не вышло. Столицей Ар Деко считается Милан, он же негласая родина фашизма. «Фашизм» происходит от латинского «fascis»- пучок прутьев, сноп, букет, которые, как известно, являются аллегориями к таким понятиям как «народ», «нация». Конец 20- начало 30- х это время зарождения фашизма, межнациональных конфликтов, национальных идей. Хронос, который вот-вот произведет на свет своих божественных для современников чад Гитлера, Сталина, Муссолини, Франко, правителей явно неоднозначных, но без сомнения деспотов, сходных с теми, что правили с Капитолийского холма  и взирали на мир с вершин Теотиуакана. Я прохожу мимо этих домов и чувствую себя не то что муравьем, а молекулой, ничтожным существом - арихитекторы достигли своей цели. Самоуничижению еще больше способствуют рабочие кварталы с неизменным бельем и висящими прямо в воздухе мотками проводов. Снова возвращаюсь к исходному маршруту и натыкаюсь на когда-то солидное, а ныне заброшенное здание с пыльными стенами и утраченным декором. Пустыми глазницами выбитых окон оно наводит на меня чуть ли не животный страх, так, будто это не бывший банк, а только что то убитый лев - кто знает, может он вовсе не убит, а притворяется. Но всему в этом мире приходит конец. Фашизм победили в 45-м, иллюзорная архитектура совершенно вышла из моды к концу 50-х, а я вышла на оживленную и современную торговую улицу.

   

       

Вечером того же дня мы сидим в ресторане расположенном на последнем этаже какого-то небоскреба (фотки-то не врали) и рассматриваем  мерцающие ленты дорог, огоньки жилых кварталов, рекламные таблоиды. О, самолет пролетел! Чуть ли не коснулся крылом, надо же, как высоко мы забрались! Он делает заказ, а метрдотель почему-то ставит на видавший виды антикварный граммофон пластинку Вертинского. «В бананово - лимонном Сингапуууууре, пуууууре» - заводит маэстро. Официант в белых перчатках приносит нам пьяных крабов и пьяных креветок. Это национальное китайское блюдо, когда живых членистоногих заливают крепким алкоголем и поджигают. Когда огонь гаснет можно приступать к поеданию горячей, но все еще полуживой плоти. Причем здесь Китай? Причем здесь Вертинский? Хотя….Мой визави все таки профессиональный обольститель - на следующее утро он ждал меня на рикше, чтобы отвезти в Китайский сад.
  
 

Вот кто  бы, что про китайцев ни говорил, но что они действительно умеют делать и чему действительно стоит у них поучиться, так это организовывать сады. Японцы, кстати, тоже великие мастера садово-паркового искусства, но поскольку мы в китайском садике, то речь пойдет о нем. Это же надо обустроить какой то жалкий гектар земли таким образом, что по нему можно гулять несколько часов к ряду и все равно не увидеть его целиком. С разных точек один и тот же прудик, пагода или мостик смотрятся по-разному. В каждом камне, в каждом рисунке свой философский смысл. Вот, например, пион. Ну, пион и пион, подумаешь. А нет. Это с какой стороны на него посмотреть. Если это просто цветок, то это символ королевской власти, символ благополучия. А если над пионом витает шмель, то мы имеем дело, извините, с порнографией. Таким образом, древние китайцы изображали одну из неприличностей. Или взять морскую Раковину. Если она закручена вправо, то такие изображения можно увидеть около прудиков, а если слева, то около тенистых павильонов, т.к. раковина, закрученная налево означает наслаждение. Камень, обыкновенный камень, скажем известняк или ракушечник. Японцы просто положат его на землю, ценя в первую очередь природную красоту. Китайцы же не поленятся продержать каменюку 10, а то и 15 лет в воде, чтобы она изменила свою структуру, сделалась пористой, дырчатой. Таким образом, камни, или их части, становятся похожими на птиц, зверей, человечков, начинают строить забавные рожицы, в них появляются сквозные круглые отверстия, которые так любят добрые драконы. Для того чтобы привлечь в свой сад драконов китайцы делали круглые ворота. Пока дракон не прилетел его присутствие можно сымитировать арочным перекрытием в виде драконьей спины.  В саду желательно иметь клетки с певчими птицами или цикад. Последние ценились настолько высоко, что удостоились чести быть изображенными на императорском фарфоре и было за что. Непонятно другое- каким образом жители Поднебесной едва ли имея понятие о волновой природе звука, не обладая приборами для его измерения пришли к заключению о том, что вибрирующее звуки определенной частоты и амплитуды чудесным образом влияют как на нервную систему, так и на гармоничную работу внутренних органов. Именно такими целебными свойствами обладали сверчки и цикады. 

   

  

Под стрекотание чудо-насекомых садимся пить зеленый чай в беседке с изогнутой крышей. Понимаю, что уют и умиротворение, в котором мы сейчас пребываем, это не только достижение цикад. Вспомнилось, что мастера прошлого строили дома в другой системе, отличной от неестественной для человека метрической системе мер. Во всем мире были свои стандарты, но общее у них было одно - они соотносились с людскими параметрами, отчего в них лучше жилось и была хорошая энергетика. Делаю глоток жасминового чая, и слышу, как вдалеке зарождается и начинает свое развитие старинная струнная мелодия южного Китая 12 - 16 веков. Это не я такая умная, это на афише перед входом в парк, была информация о конкурсе китайской музыки вышеуказанных веков. Какой же сложный у нее гармоничный ряд! Это не средневеково - европейские два притопа три прихлопа, а целый музыкальный роман с прологом и эпилогом, страданиями и страстями. Страсти, и нешуточные, разворачиваются прямо перед нашими глазами- в пруду с лотосами. В нем тысячи золотых рыбок, каждая размером с хорошего кота, дерутся за кусок хлеба. Рыбо-котов настолько много, что часть пруда окрашивается в оранжевый цвет, а участников битвы можно гладить руками только бы палец не откусили. Я тоже хочу покормить рыбок, но мне предлагается расширить рыбную тематику - сначала пойти в океанариум,  а потом завершить вечер в рыбном ресторане, где при желании можно съесть даже акулу. Ужас какой! Но я соглашаюсь.
 
 

На улице рыбных ресторанов интересно появиться в тот час, когда солнышко еще не село, но уже начало свой прощальный танец. Можно зайти в чайный магазин на углу или просто закурить, облокотившись о фонарный столб,  чтобы понаблюдать как постепенно, в такт убывающему светилу, витрины- аквариумы наливаются золотом и серебром. Какие только рыбы не водятся за их стеклами: и акулы, и мурены, и усатые сомы, и оранжевые циклозомы, и перламутровые арованы. Они так привыкли к публичной жизни, что совершенно не обращают внимания на стучащие по их дому пальчики и кулачки, а так же на те гримасы, которые им корчат потенциальные посетители ресторанов.  Рыбки иного толка, можно сказать рыбки - бабочки, наоборот, только и ждут, удобно расположившись в розовых чертогах, чтобы прохожий, причем любого пола, обратил на них внимание. Тогда их взгляд наполняется профессиональной страстью, хвостики распушаются, а плавнички начинают призывное трепыхание.  На ум почему-то (наверное, навеяло китайским садом) пришла трагикомичная история про средневековых китайских проституток. С приходом к власти династии Мин социальный статус женщины упал до уровня предмета обихода. Им под сомнительным предлогом красоты начали бинтовать ноги, что лишило и без того закабаленных дам свободы даже в бытовом передвижении. Что же до жриц любви, то их, как и было заведено в те времена, собственные родители продавали в бордели в возрасте 5-7 лет. Однако, первое, чему начинали учить девочек в «синих домах» (так назывались притоны), были музыка, танцы, пение, искусство лицедейства, древняя история и стихи. Таким образом, выходило, что самыми «образованным» и самыми свободными женщинами тех лет оказывались проститутки, т.к. для порядочных женщин образование не предусматривалось.
    

Посетителей в рыбном ресторане не много - еще слишком рано. Он подводит меня к поддону со льдом, для того чтобы я выбрала из какого из охлажденных акульих плавников шеф- повару следует сварить нам суп. Акулий плавник - дорогущий деликатес, но по щекам моим катятся слезы. Я не хочу есть этот суп. Не могу. Несколько часов назад в океанариуме я гладила нежную как ребенок, акулу- няньку. Она подставляла мне для ласки свое мягкое, бархатное брюшко и по-щенячьи подлезала под ладонь. Конечно, кто-то возразит, что есть корову или свинью не менее жестоко, но этих животных специально разводят, а акул безжалостно истребляют. Рыбаки Китая, Тайваня, Гонконга, Филиппин ловят бедных рыб, отрезают им плавники и бросают умирать в море. За прошедшие  10 лет популяция морских хищников уменьшилась в 10 раз! Я ненавижу этот Китай с Филиппинами! Хорошо, хорошо -  раздается в ответ, больше Китая не будет. Завтра я увезу тебя в Венецию, а затем мы поедем в Париж. 
 

   

  

О, Венеция, город влюбленных, что толку описывать очарование твоих каналов, облупившейся штукатурки, покосившихся дверей и вечных панталон, висящих то тут, то там? Или Париж. Только ленивый не упомянул про витающую в воздухе любовь и романтизм в барочных завихрюшках. Лучше я напишу про себя. Я поняла, что влюбилась. Только момент, когда чувство, словно вор в ночи прокралось в мое сердце, я упустила, не говоря уже про место. Может быть, это было, когда мы шли по набережной и грызли засахарененную клубнику, а может быть, когда отмахивались от назойливых уличных продавцов, пытающихся впарить нам скороговоркой «гучапрада-адидаслайк». Есть вариант, что случилось это во время пения цикад или во время запуска воздушного змея на мосту, а возможно, когда я зазевавшись, чуть не ударилась головой о низкий мостик через канал. Не исключаю, что узкие мощеные улицы и голые платаны пробудили во мне то, чего я так боялась. Жаль только, что не судьба нам быть вместе. Это факт. У него своя жизнь, у меня своя.  И мы оба это понимаем. Мы расстаемся, но обещаем, что когда-нибудь, может быть через год, мы увидимся вновь. Обязательно увидимся.

Последний поцелуй, последний вздох, последний взгляд и всё. Конец романа. Да, совсем забыла самое главное! Я забыла назвать имя своего героя - это Шанхай!

 

Как только речь заходит о Ближнем Востоке, причем будь то свежие новости или дела давно минувших дней, каждый раз ловлю себя на мысли, что сравниваю его с тонким, замысловатого узора кружевом, как бы нарочно забытым на лавочке в сквере. Неизвестная кружевница устала его вязать и бросила, так и не доделав, вместе со спицами, крючками и коклюшками. Теперь любой может подойти, завязать узелок, потянуть за ниточку- и неизвестно какая из петель придет в движение, какой рядок расползется или пустит стрелку, исковеркав с таким трудом созданный рисунок.

История региона всегда была неоднозначной. Колыбель трех мировых религий стала одновременно и ареной для межрелигиозных столкновений. Та часть суши, на горы которой сошли с небес Адам и Ева, по холмам и равнинам которой ходили Авараам и Моисей, города и селенья, которой выбрал Иисус для своих проповедей, а Бог для того чтобы явиться Магомеду, залита кровь и слезами, изуродована войной и населена людьми с ранеными душами. Начинаешь разбираться, принимаешь якобы нейтральную позицию, но… рано или поздно обнаруживаешь себя на стороне одной из множества противоборствующих сторон. Пытаешься анализировать историю, аккуратно ступаешь на хрупкий мосток непредвзятости и не просто проседаешь, а с треском проваливаешься в глубокий колодец, где летишь со свистом аж до первых страниц Ветхого Завета. Встаешь, отряхиваешься, начинаешь подъем, но пока докарабкаешься хотя бы до Османской Империи, уже раз сто успеешь переругаться сама с собой. Единственное, что мне удалось понять за все время «изысканий», так это то, что стОит кому либо извне влезть на и без того беспокойный Ближний Восток, а желающих всегда было достаточно, сразу же запустится необратимая реакция с непредсказуемыми последствиями. Вот они ниточки, крючки и коклюшки….

До момента, когда арендованная нами машина пересекла сирийско- ливанскую границу, мне про Ливан мало что было известно. Знала, что там в свое время жили финикийцы. Эти ребята еще во времена фараонов держали всю торговлю на побережье в своих руках. В поисках новых торговых путей они лихо обогнули Африку, назвали море «красным» и основали вдоль береговой линии Филистимлянского (ныне Средиземного) моря великое множество колоний и городов- государств. Этого им оказалось мало, и тогда создали великие финикийцы целое Карфагенское царство, чем, сами того не ведая, дали толчок к обратному отсчету свой истории. Сначала ассирийцы и вавилоняне покорили независимые города- государства, а потом пришел черед римлян поставить точку в существовании финикийской культуры. Последним ярким событием, где упоминались филистимляне, стала пуническая война. В ней, правда, Карфаген потерпел поражение. Одержавшее победу римляне с энтузиазмом взялись за ассимилирование порабощенных финикийцев по всей территории римской империи и в итоге растворились, растерялись, растаяли «люди моря» во множестве народов, населявших средиземноморье. Дальше в моих познаниях шел, как любила говорить наша историчка, «зияющий пробел». Он был длинным- вплоть до закрепившегося в мозгу словосочетания «долина Бекаа и Сектор Газа», ставших олицетворением непрекращающейся войны. Помню, в детстве, мне было совершенное непонятно как можно постоянно драться за какую то там воронку с газом (так мне тогда представлялся сектор) вокруг которой пасутся бараны (а откуда, интересно, беееекающее название долины?). На деле же оказалось, что никакого газа в секторе не было и в помине, да и барашки бекаашные пастись вокруг сектора- воронки не могли по причине того, что обе горячие точки друг с другом даже не соприкасались.


Мы ехали по живописной Бекаа, но в мирную пастораль то и дело зазубренным ножом вандала втыкались следы недавнего ливано-израильского конфликта. Виноградники, оливковые рощи и… развалины нефтеперерабатывающего завода, с арматурой, готовой проткнуть небо. Плодородный краснозем цвета вареной свеклы, только что снятый урожай и… разбитый дом, а рядом те самые пресловутые бараны сосредоточенно щиплющие травку. Тут же придорожные кафе, ювелирный магазин, мирная реклама Галуаз и Нескафе и  разрушенный ровно посредине мост через ущелье. На каждом повороте военные с М-16 наголо. К слову сказать на границе военные предпочитают «калаши». На фоне зеленых холмов, где от высоты и красоты открывающегося пейзажа кружится голова, вырастают блок- посты с танками или БТРами. Мы вылезли из нашего минибасика чтобы заснять тот самый мост над ущельем. Не успели навести резкость, как ребята с постов передали куда положено информацию о неизвестных «фоторепортерах» и нас догнала полицейская машина- «снимать нельзя». Слава Богу на авантюру- мотнуть с нами на денек из Сирии в Ливан, согласился мой отец, человек харизматичный, да еще и владеющий арабским языком. Иначе поснимали бы мы, ага… Приложа руку к сердцу отец произнес на арабском какую то фразу, «петушиное слово», и полицейские, моментально переменившиеся в лицах,  кивнули и дали «добро» на съемку. «Папа, что ты сказал?»- спросила я через несколько минут после того как мы отъехали. «Я сказал, что хотим заснять преступления Израиля и показать его у себя на Родине»- спокойно ответил отец.  И снова прям из самого воздуха, само собой, по мановению волшебной палочки, соткалось то самое пресловутое кружево, а по краям мелкие петелечки вопросов: кто прав? Кто виноват? Кому это нужно?

   
      

 


А картина за окном тем временем существенно изменилась- куда то пропали краснозем и оливковые деревья, вихляющая то вверх, то вниз дорога выровнялась и превратилась в целеустремленный к вершинам тракт, умеренный климат перешел в высокогорный, а в воздухе начал сгущаться нежный запах хвои


    


Когда то, давным- давно, в эпоху финикийцев, ливанский кедр произрастал на всей территории прилегающей к Средиземному морю. Но сначала они, потом греки, а за греками и римляне, повырубали …(тут просится крепкое словцо, но я воздержусь) кедровые рощи на свои боевые корабли. Ну, и где те корабли? Нетронутыми, по причине недоступности, остались лишь звонкие прозрачные леса расположенные высоко в горах Леванта.  И слава Богу! Кедровые кроны, что пуховые одеяла висят над горами и так хочется забраться под одно из них, укутаться и немного вздремнуть. «Вот построить бы здесь дом… или отель…или пансионат какой»- думалось мне. Оказалось это уже было. И не так давно. В шестидесятые- семидесятые годы, т.е. до семнадцатилетней войны, Ливан был очень популярен среди горнолыжников, а сейчас любители зимних видов спорта предпочитают ездить либо в старушку Европу, либо в более безопасную Турцию, либо… в Арабские Эмираты, где в одном из торговых моллов оборудован целый снежный городок. Катайся- не хочу, вот только запаха хвои нет. Оно и понятно- все права на кедр были зарезервированы тем народом, который еще до римлян населял левантийский полумесяц, а традиции, тем более торговые, на Ближнем Востоке чтут.

Кстати о Ближнем Востоке. Что первым делом приходит на ум при этом словосочетании? Не знаю как у кого, а у меня сразу выстраивается визуальный ряд: женщины платках и в паранджах, бородатые мужчины, минареты, мечети, высушенная солнцем земля, скудная растительность, плоские крыши, караван верблюдов. Ну ладно, верблюдов можно убрать, а на их место поставим едущее по узкой улочке no petrol taxi, или, если не выпендриваться и назвать вещь своим именем- ослик. А как насчет черепичных крыш, стрельчатых окон церквей, звона колоколов, цветников, клумб, кактусов с созревшими плодами, эвкалиптовых рощ, всевозможных пальм, туй, кипарисов, женщин с открытыми плечами и в коротких юбках? Ну, это наверное юг Франции, Испании, северо-запад Италии. А вот и не угадали! Это Ливан. Мы, кстати, снова, второй раз за три часа, сменили климатический пояс и въехали в район субтропиков. Откуда звон колоколов? С этим все понятно- в Ливане много христиан маронитов, а вот где женщины в платках при наличии минаретов, это уже вопрос. Их нет. Точнее даже не так: они есть, но не везде. Зачастую соседями христиан являются мусульмане друзы (и наоборот). Друзы ответвление от шиитского направления Ислама, у которых нет ограничений на одежду и пищевых запретов. Вероятно поэтому друзские женщины позволяют себе фривольные одежды. Друзом стать нельзя. Им можно только родиться. У них есть какое то сокровенное знание, доступ к которому открыт далеко не каждому члену общины. Порой даже богатый и знатный человек не владеет той особой тайной, в которую посвятили обыкновенного почтальона, водителя такси или даже женщину. Говорят, что в конце 19 века друзы воевали с маронитами не на жизнь, а на смерть (первых спонсировали французы, вторых англичане), но времена сменились и сейчас они живут достаточно мирно и благополучно чего им и желаю вплоть до Второго Пришествия, в которое верят что друзы, что марониты, признавая Иисуса спустившемся с небес Богом.


    




- И вот когда жара в Аравии становится почти невыносимой арабы кто побогаче едут в Европу, в Швейцарии там разные, а кто победнее в Дамаск или Бейрут.


- В Бейрут?- как то очень недоверчиво спрашиваю я. На момент разговора мне лет десять- двенадцать, географию ненавижу лютым невидом, поэтому на карту Мира принципиально не смотрю. Опять же в новостях то и дело повторяется «в Бейруте снова идут уличные бои, в долине Бека и Секторе Газа боевики обстреляли колонны грузовиков». Одним словом, по моим понятиям Бейрут в частности, а Ливан в целом не самое лучшее место для спасения от жары. Поэтому переспрашиваю - А что Бейрут?


- Ооооо,- отец поднимает восхищенные глаза к небу,- Бейрут…. был я там….до войны….



А еще Бейрут сравнивали с целой Швейцарией- в городе было сосредоточено огромное количество банков и финансовых учреждений. «Ближневосточный Париж»- это тоже про Бейрут, про тот, довоенный…. Что то я снова скатилась к войне,  а ведь хотела рассказать про город, хотя куда от нее, проклятой, денешься в этой дивной стране? Монумент на площади перед мечетью Омари. Даже если не знать ее названия, Монумент мученикам, все равно получится «монумент войне»: продырявленные насквозь тела,  женщина с факелом  в руках и мужчина с оторванными руками. И пусть он построен в память о героях, воевавших с турками в 19 веке памятник и сейчас актуален. Рядом с монументом рытвины, дырки в земле. Что опять?!  Нет, это археологические раскопки- вздох облегчения. Временный. На фотографиях довоенного города на месте этих раскопок ходили автобусы, росли пальмы, стояли дома и газетные киоски, мужчины в твидовых костюмах вальяжно прогуливались под ручку с дамами. Им было совершенно невдомек, что под ними находились какие то античные постройки города Бирит, которые обнажились благодаря обстрелам и бомбежкам. И ведь тогда, в конце 70-х, никто не понимал насколько был он счастлив в своем неведении.


    

   


Не так далеко от монумента, на стороне моря, во всю идет строительство- делают новый причал и подъезд  к нему. Причал уже готов, на его приколе стоят пижонистые катера и многомиллионный яхты. Мимо проезжают дорогие автомобили, за их тонированными стеклами девушки с тонкими запястьями сверкают по сторонам очками Fendi и обнажают голливудские улыбки для холеных мужчин стиля Cavalli. Начинает пахнуть деньгами….и, чем дальше, тем сильнее.


  


Город строится, отстраивается и перестраивается нереальными темпами. Стрелки подъемных кранов снуют туда- сюда, рабочие (индусы, индонезийцы) в страховочных лонжах, что куклы на представлении- ни минуты простоя. Строятся банки, гостиницы, торговые комплексы, храмы, мечети. Заказчики строительства… ага…. Банк оф Катар, банк оф Эмирэйтс, банк оф Кувейт, банк Сосьете Женераль- возращение на круги своя идет полным ходом. То то я смотрю вокруг какое то не свойственное ни строительству, ни Востоку отсутствие грязи и мусора. Аж не по себе становится. Ну, теперь то все понятно- финансовое благополучие, оно как синоним чистоты, красоты и ухоженности. И действительно- идешь по деловому району, ступаешь полной ступней, и чувствуешь такую неловкость, что впору идти на цыпочках или вообще, снять кроссовки и продолжить свой путь босиком. Если бы не редкие прохожие, то на какое то время создается впечатление, что ты попал  в декорацию к мыльной опере про красивую арабскую любовь. Вот камера делает общий вид и перед нами брусчатая мостовая, сказочные здания в барокко или псевдо мавританском стиле, небольшая католическая церковь, аккуратная мечеть, финиковые пальмы, дорогие кафе, рестораны, фешенебельные магазины. Но, как говорил Эльдар Рязанов: «бездарный режиссер снимает бал через горящие свечи». В Бейруте мы все бездарны: в объектив то тут, то там попадает щедрый моток колючей проволоки, солдатик с верным М-16, военный хаммер, шлагбаум…. что то не выходит карамельная история.

   


  

Осень 2007 года выдалась на удивление теплой. На дворе стоял ноябрь месяц, а редкие для данного сезона туристы мазались защитными кремами и искали спасительную тень. Лето казалось, вопреки всем законам природы, обосновалось здесь всерьез и надолго. Рестораны не думали убирать веранды, уличные кафе не торопились заменять легкомысленные зонтики на плотные тенты, цветы на клумбах вместо того чтобы вянуть набирали бутоны и только солнце светило по осеннему грустно, да еще журавли…. тянулись дребезжащими косяками на зимовку.



В кафе на набережной, где мы решили отдохнуть, посетителей было немного: наша шестерка, да трое красавцев, местных денди. Небрежные жесты, скучающие взгляды, нежная кожа, стильные прически- ребята ничем не отличались от своих сверстников в Москве, Париже или Амстердаме. Но оказалось не только посетители кафе, а целые кварталы, примыкающие к морю, обустроены по большей части на западный манер. Европа проявляется в самых неожиданных местах. Например, в туалетах, где надписи сделаны на каком угодно, только не на арабском. Или в уличном продавце бананов- апельсинов, который на хорошем английском подскажет тебе дорогу. В магазин, опять же, нельзя войти с сигаретой, что мне, человеку некурящему, после курящей Сирии показалось просто вопиющим попиранием прав. Ну, и конечно же, цены... как будто из Москвы не выезжала, но к моменту оплаты счета за чай и тортик сумма уже не удивляла. Наоборот, она логично ложилась тонким слоем лака на только что созданную картину Бейрута. Ближневосточные Париж и Швейцария как никак.


    


Еще одно словосочетание из детства «Шабра и Шатила». Тогда, ребенком, я не вдавалась в суть проблемы, но знала, что речь идет о чем то нехорошем. Таким образом «Шабра и Шатила» стало чем то навроде зловещего заклинания, почти что «сим- сим», только наоборот. Хотя, исходя из сказки про Али Бабу, не для всех «сим- сим» оказался полезным знанием, да и скрывал он, если разобраться, сокровища добытые разбоем. Прошли годы… много лет прошло. Больше двадцати лет. За это время выросло целое поколение. И вдруг водитель ливанец указывает нам в сторону грязного и серого палаточного городка- «это Шабра и Шатила». Не верь своим ушам называется. Переспрашиваем- точно? Точно, говорит. С тех самых пор. Вот так и живут в палатках… а где то в шаговой доступности можно снимать фильм про красивую арабскую любовь, банк оф Кувейт строит стеклянный небоскреб, белоснежные яхты заходят в овальную бухту и красивые молодые люди разглядывают девушек с открытыми плечами. 
  


 

В район южного Бейрута, куда нас привез ливанец, обыкновенный турист не появится по двум причинам. Во первых ему там совершенно нечего делать, а во вторых- о нем ничего не пишут в путеводителях, а зря. Вот взять же тот же Стамбул. Тоже восточный город, тоже популярный среди туристов, так какой путеводитель не открой- везде найдешь: в район Чаршамба лучше не ходить, район Фатих не лучшее место для осмотра города. С Бейрутом все иначе: про Хизбаллу в Loneley Planet отведена целая глава, про район Дахия, который эта самая Хизбалла контролирует- ни слова. А Шабра с Шатилой находятся именно там, и бомбили Бейрут в 2006 году по большей части на юге, и шииты, достаточно консервативные последователи Ислама тоже живут в Дахии. У шиитов и суннитов давние разногласия. Рискну предположить, что возможно из за внутрирелигиозных распрей даже мечети в Дахии стоят в окружении противотанковых ежей. Хотя причины могут быть и иными. Зато в этом районе нет полицейских и, уж тем более, вооруженных солдат, но вот парадокс- спокойнее от этого не становится. Наоборот, то, что висело в воздухе с самого начала нашей поездки в Ливан, наконец то сгустилось и сконцентрировалось. Скоро чувству грусти и тревоги нашлись и объективные причины- бомбежки уже давно закончились, а дома никто и не думает восстанавливать. Ничем не примечательные, для данной части Бейрута, картины почему то крепко врезались мне в память: высотный дом. Будто сахарную корочку с тирамису сняло ударной волной фасадную стену этого дома. Ровно так. А на срезе, в ячейке, где когда то была квартира, прямо над пропастью стоит одинокий шкаф. Вторая картина: улица с разрушенными домами. За осколками камней и бетона не видно асфальта, и по нему так обыденно, так спокойно, как будто так все время  и было, идет девушка с тетрадками и учебниками.  Жизнь продолжается. Третья, заключительная картина- котлован….на его месте еще год назад располагался штаб Хизбаллы, а сейчас можно заливать глубоководный бассейн. И вот в 10 метрах от этого места и произошло наше личное знакомство с этой самой Хизбаллой.

   

  

 

Кто такая Хизбалла? Политическая партия. Хорошая она или плохая? Чтобы объяснить, насколько сложно получить однозначный ответ на, казалось бы, простой вопрос приведу другой пример: Муссолини, кто он? Ясное дело- итальянский фашист, приспешник Гитлера, деспот, тиран. Между прочим напал на Эфиопию, агрессор. Но это так, до кучи, для полноты портрета. Все это правда, но только отчасти. Теперь можно спросить у пожилого поколения итальянцев и получим человека, который навел порядок в Италии, развивал и укреплял институт брака, дал женщинам право посвящать себя семье и не работать, прищемил хвост мафии и настолько успешно боролся с криминалом, что при нем двери в домах на ключ не закрывали. Так кто же Муссолини на самом деле: правитель, радеющий за процветание народа или кровавый палач?  Вот так и с Хизбаллой. Только с одним лишь различием- Муссолини человек, а Хизбалла- политическая партия. С одной стороны террористическая группировка, не брезгающая киднепингом, с другой благотворительная организация. С одной стороны религиозные фанатики, с другой- люди, выступающие за религиозное ненасилие. С одной стороны партия то и дело втягивающая Ливан в те или иные конфликты, с другой стороны группа единомышленников строящая больницы, детские сады, предоставляющая стипендии и пособия, что становится очень внушительном достоинством на контрасте нищеты и богатства. А в школах, которые строит эта партия, самое лучшее образование, и цены доступны, и простые ливанцы, далекие от политики, предпочитают отдавать своих отпрысков именно туда. Еще можно отметить, что Хизбалла в отличии от Израиля и некоторой части ливанских политиков отстаивает свой, отличный от желания США и Европы путь развития страны и региона- имеет право. Это их земля, их страна, а то, что наделали вышеперечисленные демократические государства всем уже давно известно. Даже семнадцатилетняя гражданская война это ни что иное как взорвавшаяся бомба заложенная европейскими державами многие годы тому назад. И все бы было хорошо и можно было бы отнести Хизбаллу к патриотам, пусть и порой оголтелым, т.е. поставить скорее плюс чем минус…. не стой у нее за спиной еще один игрок- Иран, основной идейный  вдохновитель и спонсор «партии бога». Вот теперь поди, попробуй, разберись кто там у них на БВ прав, а кто не очень.


Не могу сказать, что мы были приятно удивлены когда, вернувшись из сувенирного магазина, узнали что какие то «полицейские» забрали у нашего водителя ключи от машины. Нет, Бейрут город, безусловно красивый, но уж больно хотелось обратно, в Дамаск. Водитель выглядел рассеянным, да и мы, признаться, немного недоумевали- а в чем, собственно говоря дело? Правил не нарушали, в конфликты не вступали, даже с местным населением парой фраз не перебросились. И тут на тебе! На выяснение причин данного пит-стопа отправились водитель, папа, ну… и, конечно же, я (кто не заметит рыбу- прилипалу на спине огромной акулы?), прячущая туристическую рацию с которой носилась по всей Сирии и той части Ливана, которую удалось посетить, с позывными «Кобра, Кобра, я РапИд! Как слышно меня? Прием!». Навстречу нашей делегации из небольшого домика вышло три бородатых мужика не сильно дружелюбного вида. Злобно зыркнув, каждый из них поправил заткнутые прямо за пояс два необремененных кобурой пистолета, после чего начался собственно разговор. Арабским, увы, не владею, поэтому не могу сказать «за что там был базар», но после слова «Руссия» в стеклянные глаза «захватчиков» значительно потеплели.



Тронулись в сторону нашего микроавтобуса. Идти было метров тридцать, но по дороге то из одного, то из другого угла, окна, магазина, раздавались какие то реплики без явной эмоциональной окраски. Бородачи молча кивали, мол, разберемся. Из дверей того самого сувенирного магазина вышел продавец и тоже начал что то шептать одному из мужиков. И тут до меня дошло- да у них тут на каждом шагу свои люди сидят и обстановку докладывают. Вот, видать и доложили, что бегают тут шесть европейцев, да снимают  тут всякое… не порядок. А двое- те вообще с рациями. В общем, попали….



В процессе обыска и досмотра выяснилось, что мы попали в ту часть Бейрута, которую контролирует Хизбалла, а это трое молодцов ни что иное, как служба безопасности «партии Бога». Допрос, точнее досмотр, начался с заснятого нами фото и видеоматериала. Отец медленно и спокойно давал объяснения хизбалльцам в случае если им что там то не нравилось. Время от времени он прикладывал руку к сердцу, потом к небу, призывая в свидетели Аллаха, т.е. Бога, и был настолько убедителен, что ни одного кадра не было удалено. Даже на рации не было сделано боевой стойки- убедившись, что они почти что игрушечные, бойцы потеряли к данным средствам связи всякий интерес, хотя могли запросто забрать. Тут, конечно, не последнюю роль сыграло и то, что все мы были гражданами России (тот редкий случай, когда радуешься своему гражданству) и то что водитель наш был ливанцем, хотя, не будь с нами отца поди докажи этим вооруженным бородачам, что мы не израильские шпионы. Они не были с нами грубыми, но и приветливыми назвать этих «полицейских» было никак нельзя. На прощание они нам сказали «Ну что же вы так неосмотрительны? В следующий раз свяжитесь с нашим пресс центром перед поездкой, мы вам охрану предоставим. Будете ездить и снимать что хотите» . Как говориться «будете у нас на Колыме, заходите»….. 


Нас отпустили  с миром, но неприятный осадок, естественно, остался. Все разговоры на обратном пути крутились вокруг пережитого приключения. Ясное дело- не каждый день доведется поручкаться с Хизбаллой. Вспоминали истории из Интернета, где один российский путешественник купил майку с надписью «i liove HESBALLA!» и пользовался популярностью у местных жителей- еще бы! Нам бы тоже такая майка не помешала бы. Эх, надо бы было с ними сфотографироваться! Скажи спасибо, что камеру не отобрали, и все в том же духе. 

День был почти закончен. Мы стояли на смотровой площадке Ливанских гор и смотрели на погружающуюся в лиловые сумерки панораму древнего города Бирит известного ныне как Бейрут. Не знаю почему, но закат был действительно фиолетовым, совсем как на мистических картинах Рериха, что будоражило мое и без того богатое воображение. Вот финикийские купцы в дорогих одеждах задержались  в пути и вынуждены провести ночь здесь, в этих горах. Они стоят на том же самом месте, смотрят на то же самое море и прикидывают сколько амфор с маслом возьмут миттанские торговцы, за сколько можно продать киприотам льняную ткань и что можно выторговать у египтян за тонкое стекло и красную материю…. Греки в кожаных сандалиях и шерстяных тогах строем спускаются по отвесной дороге. Их мечи ритмично стучат по круглым щитам с которых беспристрастно взирает на мир посланец дальнего Олимпа крылатый бог Гермес. Дела идут хорошо: порт, куда спешат греки, приносит хороший доход и Гермесу грех жаловаться… Римские легионеры, в панцирях  и латах, делают остановку для того чтобы преломить хлеб, запить его глотком вина, разбавленного водой, и тронутся дальше, вниз- город, раскинувшийся под их ногами, обещает долгожданную негу в термах, ласковых невольниц и новые подвиги….Ассирийские воины, арабские халифы, рыцари Христа, турецкие паши, войска Антанты, французские «мандатники»- кого здесь только не останавливался, кто только не приложил руку, не завязал узелок из которого, словно лист из почки, не развернется целый исторический орнамент, что станет позднее основой для событий уже наших дней- того самого кружева, в рисунок которого мы, сами того не ведая, были в тот день вплетены.